Страница 29 из 85
Мастер выглянул из-за колонны, оценивая обстановку. Стражники и наблюдатели Равновесия едва сдерживали толпу: ещё чуть-чуть, и она прорвётся к трапам. На ящик у заграждения взобрался управник, вскинул руки и заговорил, перекрикивая шум:
– Друзья мои, люди и цверги, успокойтесь! Вы же знаете: все билеты проданы, а большего груза барка не выдержит. Но, заверяю вас, мы сейчас же начнём составлять списки на следующую, все желающие отправятся на ней! Мы даже пожертвуем ради этого грузами управы Насеста и казны Гунта. А пока совет старшин оплатит ваше проживание в посёлке в пределах условленной суммы. Прошу, пройдите к управе, там вас ждут писцы.
Толпа притихла, перестав давить на забор, а потом многие бросились в посёлок, торопясь добраться до площади и стать первыми в очереди на довольствие.
– Ай да плут, – усмехнулся Дарен. – И ведь ничего не дал, а заставил уйти. Список – это же не купленный билет. Кто сказал, что вторая барка отправится раньше весны?
Трюк сработал хорошо. Две трети недовольных ушли, а оставшиеся уже не смогут опрокинуть стражу. Дарен ещё раз глянул на барку.
«Ну, Ланек, счастливо добраться тебе и твоей подружке. Триглав за тобой присматривает, я знаю. Надеюсь, увидимся вскорости. А мне пора на встречу с собачником».
Механик шагнул к нише в стене крепости и втиснулся в проход.
* * *
Капитан Кермик встал за колонной, чтобы его не беспокоили снующие цверги и люди, но так, чтобы видеть бо́льшую часть причала. Бронзовая гончая замерла рядом и, иногда поводя головой и сверкая вправленными в металл прозрачными кристаллами глаз, искала след жизненной силы мастера Дарена, её частички оставались на всём, чего мастер касался, это вернее любого запаха.
«Проклятый механик должен быть здесь, сегодня ему дана последняя возможность ускользнуть из Насеста до начала весны. Он обязательно явится, и я его не упущу. Хотя в такой толчее это непросто».
Кроме отплывающих на барке путников и торговцев сюда сбежались все, кто надеялся проскользнуть тайно или перекупить, пусть и по тройной цене, драгоценное место на борту. Дым сизыми клубами валил из трубы паровой машины, мелькали шатуны, гудели шестерни. Сейчас гребное колесо ударит лопастями, и барка отвалит от пристани.
«Последний шанс, механик. Давай, где же ты, появляйся. Чутьё подсказывает, что столичный выскочка уже здесь, на пристани, затаился где-то в тени. Ничего, ему придётся пройти по одному из мостков, а за чужими спинами не спрячешься, любой цверг ниже его на две головы. Да и в плечах ему редкий горец соперник.
По главному трапу два местных тащат ящик. Тот, что сзади, выглядит странно. Высоковат, куртка рудокопа болтается, словно с чужого плеча. Человек? Безбилетник? Некогда разбираться, пусть этим занимаются наблюдатели и писари. Главное, что это не Дарен».
Гончая у ноги вдруг встрепенулась, провожая цвергов-носильщиков взглядом глаз-кристаллов, и снова успокоилась.
«Что-то учуяла? Этот оборванец связан со столичным выскочкой? Проверить»?
Мостки начали убирать, толпа навалилась на стражников в надежде прорваться.
«Может, это одна из задумок механика? Подтолкнуть безбилетников к бунту, а самому проскользнуть, пока все отвлеклись»?
Бронзовая собака снова ожила, направив острую морду в сторону носильщиков, и нетерпеливо переступала лапами. Неужели нашла?
– Найди! – приказал Кермик. – Догони!
Гончая сорвалась с места и устремилась вперёд, цокая когтями по камням. Завидев её, цверги шарахались в стороны. Кермик старался не отстать, уже предвкушая, как схватит механика и обвинит в подстрекательстве к беспорядкам.
Но собака стремилась совсем не к Дарену – к колонне жался мальчишка-ульган в грязной рваной куртке и шапке со стоячим драным ухом. Гончая прижала его к стене, ткнулась носом в карман и беззвучно обнажила клыки.
Кермик подошёл, сверля мальчишку угрожающим взглядом.
– Ну, что у тебя там? Показывай!
– З… зачем?
– Быстро! – рявкнул капитан.
Подросток полез в карман. На грязной ладони тускло блеснула медная монетка.
– От кого ты её получил?
Мальчишка затряс головой.
– Не помню, господин…
– Не ври мне! Я знаю, чьи это деньги. Ну? Или ты ещё не понял, кто я? Хочешь, чтобы тебе всыпали кнутом, как бродяге? Посёлок и так переполнен бездельниками, зачем здесь ещё один? Отправим тебя на каменоломни.
– Нет, мне нельзя, у меня сестра…
Подросток дёрнулся было, собираясь бежать, но бронзовая гончая вновь надвинулась на него, клыки оказались у самого горла.
– Если скажешь, получишь ещё четверть талера.
– Ладно, это мастер Ди.
– Опиши его.
– Худой, плешивый…
– Он не принимает нас всерьёз, пытается врать. Ну-ка…
Гончая чуть прикусила ухо мальчишки, так что из него потекла струйка крови.
– Северянин, – испуганно затараторил Регин. – Высокий, плечи широченные, борода чёрная, усы. Меч с собой таскает…
– Вот так и нужно было отвечать с самого начала. Значит, выскочка мечником-северянином прикинулся? И шрам под бородой спрятал. Умно. Ну, рассказывай дальше. Он один?
* * *
Ищейка остановилась, принюхиваясь, замерла и глухо гавкнула, сообщив хозяину, что взяла след.
– Хорошо, умница. – Цверг-следопыт положил ручищу на холку, погладил жёсткую шерсть. – Веди, Седая! Веди!
Они добрались уже до северной окраины посёлка. Когда-то здесь с раннего утра суетились драманы, поднимая на поверхность руду, но теперь вокруг – лишь бурьян и запустение. Входы в штольни завалены или запечатаны кладкой, чтобы не завелись кобольды и другая нечисть. Собака уверенно шла по следу, огибая скелеты рудничных подъёмников и остовы вагонеток. Поднялась по давно заросшей тропинке к диким скалам, остановилась перед разобранным завалом.
«Видно, что вход расчистили недавно, но кто и зачем?»
Горные цверги забросили добычу ещё до войны. Месторождения серебра истощились, и приходилось вгрызаться в недра всё глубже, в поисках новых жил. Потом, когда рудокопов осталось слишком мало, чтобы перебирать горы пустой породы, они начали искать металл в диких горах, вдали от посёлка и прохожих троп. В этом деле чернокаменные ищейки были большой подмогой, но в последнее время работы у них убавилось. Многие драманы оставили горный промысел, зарабатывая на пропитание переправой по жёлобу, ремонтом пристани, створов и лебёдок.