Полночь в Морском городе

21

История Аскалон начинается около шестидесяти лет назад с молодой беременной ученой и мужчины, готовящегося принимать роды в воде. Давно забытая техника дошла до него через семейные предания. Ни больниц, ни свидетельства, ни свидетелей. Жизнь, выброшенная прямо в пруд, омытая водопадом – потоком волос забытой богини. Мужчина понятия не имел, почему молодая женщина решилась на такие роды. Но обрадовался ее согласию. Они ушли в горы – он тащил на себе одеяльца, пеленки, полотенца и все прочее, она несла на руке корзинку со сладкими яблоками сорта «Зависть» и местным имбирем. Едва они добрались до намеченного места, у нее начались схватки.

Аскалон родилась первой. Красивая, здоровая малышка. Женщина передала первую дочь мужчине, и он принялся заворачивать ее в одеяльце. Ему еще не доводилось пеленать младенцев, так что детский плач потрепал ему нервы. Справившись наконец, он заметил, что женщина затихла. Собственно говоря, молчала все время, пока он пеленал и перепеленывал. Она держала второго младенца – не красивого и не здорового, а исковерканного, хвостатого и безглазого. Женщина, не сводя глаз с мужчины, погрузила молчащего младенца в воду. И свернула ему шею, чтобы смерть пришла быстрее. Он пытался возражать. Но женщина напомнила, что его народ поступает с уродливыми младенцами так же.

Она вышла из воды, ополоснувшись под водопадом. Мужчина, не выпуская из рук Аскалон, вошел в пруд, чтобы подобрать ее мертвую сестру. Он плакал и называл женщину безумной. Она подошла к нему забрать Аскалон. Он сказал, что не подпустит к ней ребенка. Он ей не доверяет. Она убийца. А если она пойдет наперекор, он всем расскажет о смерти младенца, которого держал на руках вместе с живым. Она согласилась оставить ему обоих. Эта женщина согласилась принести жертву – так говорил Аскалон ее отец. Любящий, преданный мужчина. Но по большому счету – слабый. Он хотел, чтобы дочь возненавидела мать. Когда он впервые взял Аскалон в океан, она испугалась. Непреодолимое течение, невообразимая глубина. «Совсем как твоя мать», – сказал он. Когда девочка в два года научилась читать, отец взбесился. Каждый вечер, выпроводив туристов, он напивался, и одним сентябрьским вечером, полным мертвых ветров, рассказал трехлетней дочке историю ее утопленной сестры. Она кивала – каким-то образом знала и раньше. Она всегда чувствовала себя не полной – не только из-за отсутствия матери. Отец плакал, рассказывая ей о безглазой, исковерканной хвостатой сестричке. У девочки в копчике бегали мурашки.

Теперь, узнав наверняка, она затосковала по сестре и думала, что, может, сумела бы ее исправить. Могла бы научиться. Все вокруг дивились ее тяге к учению. Читать она начала раньше, чем говорить. Ее воображение не уступало памятливости. Ей нетрудно было вообразить свою мать. Стоило только поглядеть в зеркало и сообразить, что досталось от нее. Ее тянуло избавиться от этого сходства, но она была не так глупа. Понимала: прежде, чем резать себя на части, надо этому научиться. А учиться было тяжело. Она всегда была одинока. В маленьком туристическом городке под горой не было друзей ее возраста. Что касается взрослых – и тех, кто приезжал из других мест, представлявшихся ей тропическим раем, и тех, кто жил здесь поколениями, а теперь обслуживал туристов, – все они шептались за спиной: странноватая девочка! Только в этом они сходились между собой.

Некому было ее учить, поэтому она училась сама. Начинала с животных – достойный отпрыск великой ученой начинает с лабораторных крыс. Она выпросила у отца двух из одного выводка. Мягкосердечный мужчина поддался на уговоры ребенка. Обнаружив в спальне разделанные тушки – одноглазая была поделена на части – он ужаснулся. Она, вспоминая те времена, считает, что ему следовало гордиться: четырехлетняя девочка с такой точностью удалила глаз!

Он зарекся покупать ей новых питомцев. Она не спорила. Наедине с собой порадовалась трудной задаче – ловить диких. Птиц, рыб, иногда грызунов. Только жалела, что с ней не будет ловить зверей сестричка. Даже если бы ей поручили заботиться о близняшке, если бы пришлось водить беспомощную слепую девочку за руку – она могла бы ее учить. И вместе с ней наслаждаться учением. Они бы вместе придумали, как ее исправить.

Отец, застав дочку за вскрытием внутренностей одной из последних на острове собак, затрясся. «Зачем?» – спрашивал он. «А зачем ты оставил ее умирать?» – ответила она, окровавленными руками зашивая собаке живот. Мужчина сказал, что ничего не мог сделать. «Ты не мужчина», – сказала дочь. Она не хотела его обижать. Просто считала, что так и есть. Она изо всех сил спешила зашить собаку, пока не остановилось сердце, но разбирать легче, чем собирать.

После происшествия с собакой отец связался с ее матерью, жившей тогда на Восточном побережье. Сообщил, что не справляется с Аскалон. Что его бизнес разоряется, отстав от новых технологий, которые ему не по карману. Он уже не мог содержать плавучий дом, и контору тоже, потому что необходимое снаряжение снято с производства. Она ответила, что ее подруга заберет девочку и отдаст в интернат. И напомнила мужчине его обещание. Она заберет девочку, если он сохранит их тайны. Не было никаких близнецов. И девочка не от нее. Она готова была выслать ему немного денег. Мужчина согласился, хотя дочь не понимала, почему ее увозят. Она ведь училась ради него, пыталась показать, что умеет чинить живое. Что может вырезать то, что он в ней ненавидел. Попав в интернат, она спешила учиться, чтобы вернуться к нему. Чтобы он снова ее полюбил. А он под конец любил только выпивку и пропивал присланные матерью деньги.

Забравшая ее женщина назвалась тетей, звали ее Джерри Колдуэлл. После того как отец подписал заготовленные документы, они с девочкой оставили его в луже слез. Девочка в шаттле с острова на континент так плакала, что стала задыхаться. Джерри была добра и терпелива, и все же девочка ослепла от слез. На месте Джерри дала ей одежду, простыни, одеяла и новое имя. Теперь она была не Аскалон Ли. Ее звали Тамамо Номэ. Девочка спросила, что это значит. Джерри ответила, что ее назвали по девятихвостой лисице – умнейшей женщине из японских легенд. Тамамо это понравилось, но настоящего имени она не забыла.