Страница 46 из 83
17
Мальчишкой мама водила меня на волшебное представление. Фокусник – парень не старше меня с семью пальцами на каждой руке, творил чудеса с колодой старомодных карт. Карты у него летали по воздуху. Пять случайных карт у меня в руке превращались в флеш-рояль. Мне не столько запомнились отдельные трюки, сколько то, как искусно он морочил голову. Я не мог и по сей день не могу вообразить, как такие штуки вытворял двенадцатилетний мальчишка. Его чудеса были не той дешевой магией, что вошла тогда в моду. Он был не из тех колдунов, что сдабривают дым и зеркала деньгами и техникой, останавливая реки, превращая посохи в змей и вызывая стаи саранчи. Такое называлось «Представления библейской магии». У того парнишки фокусы были не театральные. Простые. Он обходился колодой в пятьдесят две карты и проворными – не уследить – руками. Когда я уходил, он меня окликнул. Сказал, чтобы я посмотрел в заднем кармане. Я вытащил из кармана туза пик. Он, подмигнув, сказал, чтоб я оставил себе. Срезал колоду и показал мне еще одного туза пик. Сказал, у него есть запасной.
Сейчас мне подмигивает волшебник вроде него. Или я теряю рассудок.
Пока я в ожидании оформления разглядываю свои отекшие руки, охранник возвращает мне ИЭ. Загрузив его, я вижу первое автоматическое сообщение. Условия освобождения под залог. Меня уведомляют, что амфиб вместе с рельсотроном конфискованы. Что мне предъявлены еще несколько обвинений, в том числе взлом с проникновением и поджог корпоративной собственности – гробницы Акиры. Это мне, конечно, устроил вождь островитян из Карсон-сити. Еще меня уведомляют, что, хотя моя отставка пока официально не оформлена, я лишен всех привилегий правоохранителя. И наконец, я ни в коем случае не могу выехать за границу. Я нажимаю «Согласен», и охранник снимает с меня магнитные наручники. Я могу идти.
Выхожу под проливной дождь. ИЭ сообщает о приближающейся тропической буре, из тех, что перерастают в ураганы. Пройдя вдоль стабилизатора, я направляюсь к причалам, высматривая Акима сквозь пелену дождя. Даже знать не хочу, какой залог назначил за меня компьютер. Боюсь, даже моя старость, основательно повышающая цену страховки при перелетах, не смягчила финансового удара. Мне с Акимом за это в жизни не расплатиться.
Доки из-за непогоды еле шевелятся. Тут никогда не бывает много гелитакси и посетителей, а в такое ненастье тем более. Я поднимаю голову к оси вращения – двухсотфутовой светящейся конструкции и единственной неподвижной детали вращающейся тюрьмы. Я бы, пожалуй, даже обрадовался, если бы с башни по мне открыли огонь. Я совсем разбит, смертельно болят руки, и, хуже того, я по уши в долгах. Но я держусь – у меня важное дело, мне есть кого защищать, пусть и больными руками.
У общественного причала я вижу единственное транспортное средство и сразу узнаю его даже сквозь бурю. Это вертун Сабрины. Я замираю, а она выходит наружу. На ней блестящий черный дождевик, темные волосы липнут к лицу. Подходит большая волна, и Блевотный остров кренится, толкая меня к ней. Я подхожу к жене.
Мы теперь лицом к лицу, и ее молодость напоминает о моем возрасте. Избитая грустная история: старик погнался за женщиной много моложе. И, хуже того, у этого старика израсходованы все выращенные органы, ему вскоре понадобится круглосуточный присмотр, чтобы он по рассеянности не поджег дом или не свалился, поломав титановое бедро.
– Ты, конечно, ждал Акима? – во все горло выкрикивает она. Не пойму, из-за ветра она так орет или считает меня глухим. Я молча киваю.
– Разочарован? – спрашивает она.
– Нет, – говорю я, – мне так легче. Это он все оплатил? – спрашиваю я.
– Я, – говорит она. Вот теперь я впадаю в бешенство. Знаю, где она взяла деньги.
– Я тебе сказал, что тот камень для вас с Аскалон!
Она отвечает мне в тон.
– Я и послушалась. Выкупила мужа из тюрьмы.
Воет ветер. Заходит солнце. У меня трясутся руки. Я таращусь на светящуюся ось. Сабрина трогает меня за локоть.
– Залезай.
Я утираю лицо рукавом, и мы заходим в вертун. Сабрина всегда была хорошим пилотом, она легко поднимает машину над волнами. Мы молча сидим рядом. Ближе к побережью под нами проходит подводный город. Огни, кольца, трубы глубоскребов под высокой волной походят на нескончаемые ряды ярких пластмассовых игрушек. Я поглядываю на Сабрину. На фоне ярких красок под нами она выглядит морским коньком, прицепившимся к грязной палочке для ушей.
– Если тебе от этого легче, Аким все-таки помог, – говорит она.
– Чем?
– Он переплатил мне за камень десять процентов сверх рыночной стоимости.
Я киваю.
– Настоящий друг.
Сабрина поворачивается ко мне.
– Ты правда думал, что он возьмет все на себя?
– Если бы я его попросил, – отвечаю я.
– А ты просил?
Я качаю головой.
– Ну и вот, – говорит она.
Я смотрю ей в лицо и вижу. Все компромиссы, которые она числит за собой. Все варианты, отвергнутые ради меня. Все свои жертвы; все это я вижу в одном взгляде. Мне хорошо знаком этот взгляд – может быть, и я сейчас смотрю на нее точно так же. Я это четыре раза проходил.
Это взгляд женатых.
Я отворачиваюсь, смотрю вперед.
– Спасибо, – говорю я.
Она тоже смотрит вперед.
– Всегда пожалуйста.
На горизонте раскачивается освещенный морской пузырь.
– Как Аскалон? – спрашиваю я.
– Управы на нее нет. Вся в тебя.
Сабрина сажает нас на причал – мастерски, по такой темноте и непогоде. Ни единого всплеска, а мы уже дома. Мы выходим из вертуна и под дождем бежим к своему блоку. На причале в такую погоду никого, и бежать легко – крепления здесь куда лучше, чем на Блевотном острове. По сравнению с ним прочные и хорошо держат. Я вижу наш дом. Уже установлен новенький, распечатанный на принтере купол, снабженный мгновенной страховкой. Место преступления вычистили за один день. Слишком быстро мы теперь наводим порядок – может быть, оттого так легко и забываем. Шефа с капралом, наверное, заменили так же легко, как купол.