Страница 3 из 83
Я поворачиваюсь к встроенному в лифт распознавателю лиц. Пропуск на меня готов – она не обманула. Дверь уже вот-вот раздвинется, когда меня вызывает по ИЭ жена. Сообщение зависает перед самым лицом – значит, особой важности. Умеет же Сабрина выдернуть в самое неудобное время! Впрочем, не стоит обманываться – не так уж трудно ей меня просчитать. Когда не осталось любви, всякое время неподходящее. Я подхватываю зависший в воздухе ИЭ и запихиваю его в кармашек на плече, а сам выхожу в пентхаус.
Обставлена комната скудно. Эта женщина живет на работе, при своем телескопе, так что домашние кресла ей ни к чему. Я прибыл раньше времени. Примерно на полчаса, так что можно осмотреться. Не похоже, что Акира дома. Странное дело – болезненной пунктуальностью она превосходит даже меня. Я заглядываю в океаноскоп, просматриваю атмосферы насквозь. Сплошь современная подводная архитектура, освещенная биолюминесценцией. Жилые дома, аквакурорты, особняки – все соединяется светящимися вакуумными трубками. Словно квартал небоскребов двадцать первого века перевернули вверх тормашками и уронили в океан. Похожие на гигантских крабов дроны-мусорщики подхватывают брикеты отбросов и, перебирая механическими лапами, спешат к поверхности. Все питается гидроэнергией, кинетической энергией, геотермической энергией. Сточные воды фильтруются и прессуются в биотопливо. Рекламные голограммы гоняют по кругу свою позолоченную добычу, уверяя всех и каждого, что можно жить вечно и притом выглядеть на миллион долларов. Подводный город в постоянном движении: собирает данные о наших привычках, чтобы создать более эффективный мир. Подводная панорама, смазанная американским жиром.
И тут я вижу зелень. Крошечное облачко выбивается из-под двери спальни и пахнет парфюмерной амброй.
Вхожу в спальню и хорошенько осматриваюсь. Все как обычно. Мебели здесь не много: только шкафчик, японский чайный столик с двумя пуфиками и гибернационная АМФ
[1]
[Аденозинмонофосфат (здесь и далее прим. переводчика).]
-капсула в форме пули – за такую высший класс готов убивать. Я чую кровь. Слышу, словно фальшивый аккорд. Но ничего не видно. Хоть я и дальтоник, но знаю, как выглядит кровь. Здесь ее нет.
Зато парфюмерный запах перебивает все остальное. И меня пробирает. Другие его не чуют. Такое не передашь на холсте или на сцене. Я сотни раз пытался нарисовать – ничего не получается. Убийство пахнет чистой серой амброй, только я знаю это. Смерть красная, убийство зеленое.
Наконец начинаю различать. Чуть заметные красноватые круги расходятся от гибернационной капсулы, а герметичная линия стыка очерчена зеленым. Эта штука так устроена, что наружу ничего не просачивается. Значит, убийство заперто внутри.
Я подхожу, пытаюсь открыть. Не поддается. Старомодный висячий замок крепко стянул рукояти автоматического открытия. Я достаю нож, подаю нагрев на лезвие и срезаю толстую дужку. Замок, звякнув, падает, и я открываю люк. Из капсулы поднимается туман. Я смахиваю морозное облачко. Внутри камеры светится плотный, окутанный дымкой слой. Там, под азотом, замороженное тело, но проглядываются только согнутые, отталкивающие крышку ладони, а лица не рассмотреть. Я вновь достаю нож и кромсаю твердый азот. Он крепче льда. Я увеличиваю нагрев лезвия и кромсаю, кромсаю. Глыба раскалывается. ИЭ предупреждает о резком скачке кровяного давления и участившемся пульсе. Я затыкаю его и разворачиваю лезвие туда, где должна быть голова.
Я в отчаянии. Должен увидеть, она или нет. Я со всех сил втыкаю нож в глыбу. Еще раз, еще. Чем ближе к лицу, тем сильнее запах. Зеленый смрад выворачивает наизнанку, но я должен знать. Вдруг там Акира. Я режу, проворачиваю лезвие. Осколок вылетает из камеры и скользит по полу. Я заглядываю внутрь. Глаз. Открыт. Она никогда не спит, она все видит. Зрачок мутный. Свиваются еле видные струйки зелени. Акира Кимура, одна из величайших умов человечества, превратилась в бездыханный лед.
Я выпрямляюсь. Закрываю глаза. От запаха раскалывается голова. Замок – значит, ее там заперли. А зелень… это не самоубийство – убийство. Я задумываюсь, но в таком потоке мыслей трудно выловить подробности. «По порядку, – говорю я себе. – Ты детектив. Отбрось личное. Действуй по инструкции». Но, глядя на сломанный замок и тающие на полу осколки азота, я понимаю, что уже пересек черту.
Я вызываю шефа и докладываю. Он сперва думает, что я его обманываю. Он никогда меня не любил, и нелюбовь эта взаимная.
– Самая лучшая ученая в мире мертва? Ну-ну, – говорит он.
– Вы что думаете, я шутки шучу? – отвечаю я.
– Да уж, пожалуйста, не шути.
Трудно убедить человека в смерти полубогини – особенно если он всю жизнь прожил, будто играя в симулятор. Боги не умирают, сколько симов ни вводи в квантовый комп. Дрожащим голосом рассказываю про замок, про камеру и руки, согнутые в усилии столкнуть крышку. Про мутные глаза. Поняв, что я не шучу, он начинает задавать правильные вопросы.
– Неисправность капсулы?
– Я же говорю, замок. Кроме того, кто-то вместо АМФ закачал туда азот. И вообще, эта капсула управляется изнутри.
– Пособничество в самоубийстве?
– Не складывается, – возражаю я. – Кто спит по ночам в АМФ-капсуле, явно рассчитывает жить вечно.
Про зелень я ему не говорю. Никогда не говорил. И молчу о том, что, потребуйся Акире Кимуре помощник в самоубийстве, она бы скорее выбрала меня.
Вздохнув, он задает самый очевидный вопрос.
– Зачем кому-то понадобилось ее убивать?
Я не знаю ответа. Шеф требует, чтобы я не двигался с места, пока он не прибудет лично. Мы должны взять под охрану место преступления и подтвердить, что это она. Нужно избежать потока дерьма в СМИ. Такова инструкция. Потом он спрашивает, какого черта меня туда занесло. Я говорю правду: она – мой старый друг. Опасаясь за свою безопасность, она предложила мне работу.
– Ее ИЭ? – спрашивает он.
Она никогда не пользовалась ИЭ. Даже когда выбивалась из сил, спасая мир.
– Ее можно спасти? – спрашивает шеф.
Маловероятно. В отличие от других Больших Денег, Акира не запаслась искусственно выращенными органами. Она была старомодна до мозга костей. Шеф велит мне не двигаться с места. Но я больше не могу здесь оставаться. Это уже не головная боль, а настоящая мигрень, и запах меня душит. Мне нужно выйти. Но нельзя. Что-то я упустил.
Я подхожу к камере и жму кнопку нагрева – будь я в своем уме, начал бы с этого. Я приказываю себе не спешить. Думай. Жди. Соблюдай инструкцию.