Страница 61 из 146
И мгновенно тревога исчезла. Во взгляде Маши не было ехидства, она подшутила над ним как над другом. Девчонка могла бы корчить из себя принцессу не хуже, чем Юля. Но не делала этого.
– Пошли за кофе, – сказала принцесса. – Здесь не приносят.
Женька направился за ней. Увидел, что Алёнка идёт следом. Остановился, тревожно оглянулся.
– А… ничего? – спросил он, показывая взглядом на рюкзак.
– Альма присмотрит, – улыбнулась Алёнка. – К тому же мы поставили границу на входе.
Подошли к стойке.
– Пожалуйста, глясе, – сказала Маша.
– Мне большой шоколад со сливками, – заказала Алёнка.
И обе девочки взглянули на Женьку. Тот посмотрел на настенный прейскурант.
– А мне, пожалуйста… мексиканский, – выдавил он из себя. Потом увидел в витрине яркие незнакомые пирожные и заказал, стараясь не замечать ценники.
Знал, что девочек принято угощать. Значит, обеих и угощу!
Протянул тысячу рублей. К своему удивлению, получил на сдачу только немножко мелочи – Рук за вечер находил больше.
Отнёс пирожные во второй зал. Увидел, что Альма встала на задние лапы, потянулась к рюкзаку. На секунду испугался, потом понял, что овчарка и барсук разговаривают.
Появились Маша с чашкой кофе и Алёнка с высокой кружкой, увенчанной взбитыми сливками.
– Твой тоже готов, – сказала она.
Действительно, бариста уже поставил на прилавок бокал с кофейным коктейлем.
Алёнка вернулась к бару. Взяла кувшин – в нём плавали дольки апельсина и листики мяты, – налила в стакан.
– Рекомендую, – сказала она, – запивать. – И, заметив сомнение в Женькиных глазах, добавила: – Бесплатно.
– Алёна, – несмело спросил Женька, – а Маша – твоя подруга?
Хотел добавить: «А она знает, что наши животные говорят и творят чудеса?» Но постеснялся.
– Конечно, – ответила Алёнка. – Бери сахар, если хочешь, салфетки, и пошли.
Женька набрал салфеток, и не зря. Когда ставил, расплескал кофе, так что они пригодились. Обидно, что на стол плюхнулись и взбитые сливки.
– Если хотел угостить Альму, то пролил маловато и далеко от края, – заметила Алёнка.
Женька не ответил, только осторожно размешал сахар, отхлебнул. Кофе был непривычно крепкий, с пряными добавками.
Посмотрел на своё пирожное – корзиночку с виноградиной наверху. Снял ягодку и угостил Рука.
Маша открыла свою сумочку на уровне стола. Оттуда выпорхнул голубь и взлетел к ней на плечо.
Женька огляделся по сторонам – никто не фоткает ручную птицу? Но в комнатушке на три столика были только они.
– Альма, – Алёнка показала на овчарку. – Если кратко – Аль. Леди Лума, – показала на голубку, – если сокращённо, Лум.
– Рук, – Женька кивнул на барсука, который высунул мордочку из рюкзака и с любопытством глядел по сторонам.
– Вот мы и познакомились, – улыбнулась Маша. – Остаётся подружиться.
«Подружиться – хорошо, – думал Женька, – только с чего начать разговор?»
– Расскажите нам всё, с самого начала, – попросила Алёнка.
«На “вы” перешла?» – удивился Женька. И тут же понял, что рассказывать они должны вместе.
Барсук повторил рассказ о том, как он получил Дар от пса по имени Блюз. Девчонки вздрогнули, переглянулись.
– Мы не слышали о нём и его Друге два месяца, – сказала Маша уже серьёзно и тихо. – Лекс пытался узнать, но не смог. Лекс, или дядя Лёша, – пояснила она, – тоже Друг, но он и его Эй часто бывают в разъездах.
Увидев, что Женька по-прежнему удивлён, добавила:
– Лума – мой Эй. Мой питомец. Альма – Эй Алёнки.
– Значит, Рук – мой Эй? – немного растерянно спросил Женька, удивившийся незнакомым словам.
– Если признаёт тебя Другом – да. Насчёт Блюза… Рук, выяснить это можешь только ты. Когда ты получишь Дар Ларца, то сразу ощутишь связь с Блюзом, даже если он сам не может с тобой связаться. Или, – добавила Маша ещё тише, – поймёшь, почему его больше нельзя услышать. Рассказывай дальше.
Барсук рассказывал, Женька слушал, ковырял пирожное, очень-очень вкусное, если забыть о цене. Голова чуть-чуть шла кругом. Наверное, от крепкого кофе.
А ещё в сознании застряли слова Маши: «Поймёшь, почему его больше нельзя услышать». Она произнесла их так буднично, как говорят о потерянной перчатке. Неужели она живёт в таком страшном мире?
С интересом разглядывал Леди Луму на плече Маши. И заодно смотрел на саму Машу, пожалуй, пристальней, чем на птицу.
Когда дошли до погони, Женька присоединился к рассказу. Девчонки слушали внимательно, хотя, Женька чувствовал, ничему не удивлялись. Правда, пока не добрался до внутренностей микроавтобуса преследователей.
– Там действительно были чёрная клетка и чёрный пёс? – спросила Маша.
– Клетка должна быть в любом случае, – заметила Алёнка. – Но чёрный пёс, да ещё похожий на гиену?
– Какой смысл нам врать? – обиделся Женька, вспомнивший страшный вечер. – Я тогда бы придумал дракона на поводке.
Рук высунулся из рюкзака, заговорил с Альмой. Собака повернулась к Алёнке, тихо, но отчётливо сказала:
– Он показал из памяти. Это Чёрные Ищейки.
Женька уронил на стол остатки пирожного. За месяц он привык к говорящему барсуку. И всё равно удивился говорящей собаке.
И, несмотря на удивление, заметил, как дрожит Альма. Будто даже хочет забиться под стол. Отчего?
Алёнка заметила это тоже. Положила руку на голову собаки, погладила. Нагнулась, на миг прижалась к ней щекой, прошептала: «Не бойся».
– Что же, – сказала Маша, – вот теперь можно не сомневаться – Зверинец закончил работу в Москве и перенёс офис в Петербург.
Офис, в котором ждали Кудрявцева, находился на границе старой промзоны и послевоенного квартала. О таких домах всегда говорят: «Строили пленные немцы». «Проект, конечно, был наш, – подумал Кудрявцев, немного разбиравшийся в архитектуре спустя пять лет работы на застройщика. – В любом случае сделали качественно. Подкопить бы денег да купить такой двухэтажный домик целиком. Только заранее выяснить по Генплану и дополнениям, не будет ли здесь сноса и точечной застройки».
На простенькой вывеске значилось: «Центр муниципально-социальной экономической экспертизы». Кудрявцев позвонил, через минуту открыл пожилой вахтёр. Дедушка попросил подождать в полутёмной парадной, «сейчас к вам выйдут».