Страница 38 из 146
Они стояли на небольшом пустыре. Крепкий мороз, певучая звёздная ночь. Выйти на связь можно было бы и из дома. Но на всякий случай решили сделать это снаружи.
Донеслось знакомое слово. Через минуту Рук сказал:
– Они на связи. Говорят, что ты можешь связаться с ними сам. Называют цифры. Девять, один, один…
– Понял! – воскликнул Женька. – Погоди, сейчас наберу.
Позвонил. Откликнулись со второго гудка. Женька услышал голос девчонки, похоже ровесницы.
– Поздравляю, – сказала она.
Женька удивился.
– С Рождеством, с чем же ещё, – усмехнулась девчонка.
Женька чуть не ударил себя по лбу. Забыл! Вот в какой день глух Зверинец. Интересно, почему так? Ладно, потом выясню.
– Спасибо. И тебя тоже, – растерянно сказал он. – Я Евгений.
– Алёнка. Он кто?
Женька сразу не понял. Потом догадался, сказал:
– Барсук.
– И, как я уже поняла, транспортабелен? Сможешь к двенадцати подъехать на «Чернышевскую»? «Идеальный кофе», второй зал. Будь ровно в полдень, мы – на три минуты позже.
– А как вы меня узнаете?
– Назовём Женьками всех парней с рюкзаками, – сказала Алёнка.
– А если встретится тёзка?
– Тогда спросим: «Как зовут барсука в твоём рюкзаке?» До встречи!
Пётр Кудрявцев – начальник службы безопасности «Севердомстроя» – отвечал на звонки с незнакомых номеров, даже если звонили на личный телефон: ситуации бывают разные. Правда, диалог редко занимал больше трёх секунд.
Сегодня произошло исключение.
– Пётр Александрович?
– Да, – ответил Кудрявцев немного раздражённо.
– А я – Александр. Пётр Александрович, нас интересуют подробности происшествия на углу проспекта Энгельса и улицы Лейпцигской шестнадцатого декабря прошлого года, в восемь утра. Мы просим вас подъехать к нам в удобное для вас время.
Говорил мужчина средних лет. Голос официальный, но не механический, не как у диктора на вокзале. В нём слышались и заинтересованность в том, чтобы собеседник отозвался на приглашение, и уверенность, что отзовётся. Чувствовался человек похожей судьбы, работавший в какой-то серьёзной спецслужбе и ушедший не потому, что карьера не сложилась, а просто на новом месте оказалось лучше. Обижать таких людей при первом контакте не следовало. Поэтому Кудрявцев не сказал: «Перезвоните после праздников». И не спросил: «Вы кто?» Понимал – по телефону не ответит.
– Как вы узнали?
– От ваших сотрудников, – сказал Александр. – Теперь хотим увидеть происшествие глазами начальника. Ваш взгляд профессиональней.
Кудрявцев знал цену комплиментам. Но одно дело, когда дешёвки применяет лиса. И совсем другое, когда льстит лев. А в голосе Александра ощущалось нечто львиное.
Как этот тип развязал языки сотрудникам – угрозами, деньгами, – придётся выяснить. Но потом. Сейчас главное – понять, что Александр хочет от него, Петра Кудрявцева.
– Вообще-то эта история для нас давно закончилась, – сказал он.
– А для нас – нет, – ответил собеседник. – Кстати, если вы фотографировали или вели видеосъёмку на месте инцидента, буду благодарен за материалы.
«Молодец! – мысленно восхитился Кудрявцев. – Значит, я уже согласен прийти, а отказ будет выглядеть прямой конфронтацией».
Но и при встрече со львом отступать надо как лев. Пятиться и слегка порыкивать.
– Хорошо, если не помешает текучка, постараюсь зайти сегодня.
В голосе Александра прибавилось чуть-чуть насмешки и сочувствия.
– Текучка в праздник? Вы очень ответственный сотрудник, Пётр Александрович. Постарайтесь всё-таки зайти. Пожалеете, если не придёте.
– Это угроза?
– Нет, предупреждение о возможностях, которые легко упустить, причём – навсегда. Возможности у нас очень большие, но об этом – лично. До встречи.
Телефон замолчал. Кудрявцев криво улыбнулся.
Записал адрес. Попытался пробить номер телефона у знакомых профи – узнать фамилию собеседника. Когда убедился, что это невозможно, понял, что поедет.
…«Я впервые в центре Питера после той дурацкой поездки в Русский музей», – подумал Женька.
Тогда старался не отстать от класса, не потеряться в туристской толчее. Сегодня Женька был сам себе господин. Шёл не торопясь, глядел на прохожих и дома. Вспоминал архитектурный альбом, пытался угадать, когда построены здания. Угловой высоченный дом с башенками – наверное, перед революцией. А вот тот, что дальше, зелёный, двухэтажный – может, даже двести лет назад.
Опять подумал про клады, но махнул рукой. Пока не встретились, пока магия Рука не проапгрейдилась, подождём.
Добрался до кофейни, и в эту минуту где-то вдали громыхнуло. «Взрыв?» Тут же вспомнил – ровно в двенадцать дня стреляет пушка Петропавловской крепости. Значит, он чуть-чуть опоздал. Ведь в полдень должен быть внутри.
Опоздание, даже мелкое, подгоняет. Женька вошёл в кафе, немного робея. До этого он бывал в фастфудах и совсем простеньких пирожковых. Здесь же всё было иначе. Например, крепкий аромат свежемолотого кофе. Столики с лампочками, цветы в кадках, на стенах – какие-то интересные рисунки.
В первом зале, с цветами и большими окнами, сидели несколько посетителей, во внутреннем, тёмном, – никого. Женька забился в уголок, поставил рюкзак на диван. «Интересно, кто придёт раньше, Алёнка или официант?» Мама оставила деньги на каникулы, но, конечно, немного. Сколько же стоит пирожное в таком заведении?
– Под диван рубль закатился, – сказал Рук. – Слева от твоей ноги.
Женька не успел решить, поднимать или нет, когда на пороге появились двое посетителей. Точнее, трое: две девчонки и собака. В полутьме детали особенно не разглядишь. Одна повыше, в берете, с красной сумочкой. Вторая пониже, в вязаной шапочке. Возле неё – большая овчарка.
– Это Друзья, – прошептал Рук.
Женька знал, что сидеть, когда стоят дамы, – неприлично. Поэтому встал. Надо бы сказать что-то вежливое. «Меня зовут Евгений, я вас жду». Но губы склеились.
Девчонки подошли. Та, что в берете, выступила вперёд, взглянула Женьке в глаза и тихо проговорила:
– Простите, вы не видели здесь мальчика с барсуком в рюкзаке?
Женька обалдело посмотрел на неё. И понял: девчонка смеётся.
– Привет, – кивнула она. – Алёнка.
– Маша, – улыбнулась подруга в вязаной шапке. – Будем знакомы.
– Евгений, – ответил Женька.