Страница 140 из 146
– Прекрасно, – ответил Лекс, – он – кот-путешественник. Уникум во всех смыслах. А когда узнал, что в плену Альма, разозлился и побежал впереди меня. Кое-кому сегодня не завидую…
Вблизи Офиса стало не до шуточек. Пусть у Женьки не было и капли Дара, но к тревоге и, честно говоря, страху прибавилось омерзение. Казалось, он уже на улице ощутил запах чёрных гиен.
И всё же страх был сильней – даже несмотря на то, что ещё издали, при виде Офиса, Лума сделала прогноз. Услышав его, Лекс удовлетворённо кивнул:
– Так и думал. Они не собираются наброситься на нас в дверях. Сегодня они – победители. Решили торжествовать красиво. Не выпить победу залпом, а просмаковать каждую каплю. Понял?
– Понял, – ответил Женька, надеясь, что не стучит зубами. Или стучит, но не сильно и не громко.
Вошли в парадную. Похоже, других жильцов или организаций в доме не было. Дверь на первом этаже уже открыли. Коридор пустовал.
Женька и Лекс направились к небольшому залу в конце.
Когда вошли, услышали, как входная дверь захлопнулась за спиной. Женька глубоко вздохнул, собрал все силы, чтобы не оглянуться.
Их ждали. Напротив входа, за столом, выдвинутым почти на середину зала, сидел человек в костюме, за его спиной стояли четверо бойцов. И по шесть человек с каждой стороны. Все одеты как на охоту.
– Пёсиков нет, – заметил Лекс, – самим запах не нравится.
– Здравствуйте, – сказал незнакомец, и Женька узнал голос Куратора. – Мы вас ждали.
На одну секунду Женька перехватил его взгляд. И удивился. Под маской триумфа скрывалась усталость. Не только от трудной, почти завершённой работы. От самой… профессии, которую он выбрал, – охотиться, преследовать и постоянно бояться неудачи. От умопомрачительных наград и страшных наказаний.
Куратор кивнул. Женьку на миг скрутил ужас – вдруг это сигнал к немедленному нападению? Но кивок предназначался гостям: сами знаете, что делать.
Женька, стараясь не дрожать, раскрыл сумку, Лума выпорхнула, села ему на плечо.
Лицо Куратора не изменилось. Он только загнул мизинец левой руки.
Женька снял рюкзак, выпустил Рука. Барсук прижался к его ногам, как пёс. Лекс выпустил Кода. Кот спрыгнул и встал рядом, да так спокойно, что и Женьке стало легче.
Куратор согнул ещё два пальца – три. Опять кивнул, устало-удовлетворённо.
И переменился в лице. Женька понял смысл этой гримасы. В обязанности слуг Зверинца входило не только приносить добычу, но и презирать врагов. Издеваться над ними, даже без всякой выгоды и пользы. Просто так.
– Да, насчёт животных, – сказал Куратор с интонацией второсортного комика, – а докажи-и-ите-ка, что они ценные! Одно контрольное чудо.
Поставил на стол большое яблоко.
– Возьмите его. Только не касаясь.
Женька смотрел на другую руку Куратора. Она то и дело прикасалась к фигурке в футляре, стоявшей на столешнице. Иногда Куратор отнимал руку, и фигурка слегка покачивалась. Он тут же снова дотрагивался до неё, будто боясь расстаться надолго.
– Во-первых, – Женька не узнал свой голос, такой он был уверенный, – одного яблока маловато. Во-вторых, у вас есть пылесос?
На лице Куратора впервые появилось удивление.
– Зачем? – спросил он.
– Пыль убрать, – ответил Женька.
Вынул из кармана глиняную игрушку, поднял и с размаха швырнул на пол. Видел, что разбилась, но всё же растёр ногой.
Именно в эту секунду Куратор в очередной раз поднял пальцы над фигуркой. А когда их опустил, то сжал пустой чехол. Его содержимое просыпалось струйкой жёлтой пыли. И Женьке показалось, будто лопнула натянутая струна.
– Начали, – сказал Лекс.
– Начали! – крикнул Женька.
Это был сигнал к началу операции, план которой составили по дороге.
Две мощных воздушных волны ударили влево и вправо. Краем глаза Женька увидел, как охотники, стоявшие с двух сторон, полетели на шкафы у стен – вместе со стульями и тумбочками, подхваченными внезапным ураганом.
Женька постарался не отвлечься. У него было своё дело.
Вслед за бычком – близнецом того самого, трёхрогого, – он выхватил из кармана глиняную пластинку, разломал пополам, кинул на пол.
Не понял, что сказал Рук. Зато увидел, что произошло.
Там, где кусочки глины коснулись пола, мгновенно выросла пирамида плодов граната, выше его ростом. Фрукты были величиной с крупное яблоко, а многие – с футбольный мячик.
За две секунды Куратор, стоявшие рядом с ним бригадиры и рядовые охотники опомнились. Кто-то успел схватить арбалет, а Куратор – пистолет.
Но ярко-красная гора опять сбила их с толку. Особенно когда её верхушка поднялась и, ускоряясь с каждым метром, полетела вперёд.
Опешил даже Женька. Он не ожидал, что три десятка гранатов, врезавшихся в стену, издают такой звук. Ещё больше опешили те, кому в голову попали плоды, не долетевшие до стены.
Один плод завис в воздухе. А потом с удвоенной скоростью полетел в Куратора, и так залитого алым соком. Тот как раз пытался прицелиться из пистолета. Гранат шарахнул по руке, пистолет упал на пол.
Женька ощутил неожиданное прикосновение, будто его обернули невидимой плёнкой.
«Сеть!» – в страхе подумал он. И вспомнил, как Лекс велел Коду, едва начнётся сражение, поставить на него и себя щит-зеркало. Пули не удержит, но прочая гадость отразится и вернётся к отправителю.
Рук на миг остался без работы. Женька показал ему на конторское кресло, дал приказ. Кресло подскочило и сначала несмело, потом решительно поплыло к столу, из-за которого начинали подниматься бригадиры и их помощники, – впрочем, половина или не могла, или не хотела вставать. Потом кресло помчалось по воздуху, да так, что колёсики прокатились по затылкам. Тут уж легли все. Залюбуешься!
– На пол! – рявкнул Лекс.
Женька, чуть не забывший алгоритм боя, бросился ничком. И вовремя: над его головой пролетела ещё одна порция гранатов, будто с кучи песка лопатой сняли верхушку и кинули по сильному ветру. Только эти тяжёлые плоды мчались с ускорением, и пространство для разгона у них было – они предназначались резерву, прибежавшему из коридора.
В дверном проёме возникла куча-мала пугающего алого цвета. Через неё перескочил чёрный пёс и ринулся вперёд.
Над Женькой, не успевшим подняться, пролетело кресло, столкнулось с Ищейкой. Оба полетели в разные стороны. Впрочем, кресло вернулось и продолжило вращаться над головами оглушённого резерва.
– Как я его! – похвастал Рук.