Кровь утопающих

Медленно, шаг за шагом, офицеры и матросы подходили к фальшборту, перелезали через леер и один за другим прыгали в море. Я не приказывала им этого делать. Я хотела только заставить их замереть. Пока разрушался корабль Серафа, рвались паруса и ломались мачты, я наблюдала, как губы этих несчастных шевелятся с идеальной синхронностью.

Они говорили в унисон одно и то же, и я смогла разобрать слова: «Отдаю себя песку. Отдаю себя воде. Услышь меня, внемли. Очисти море».

– Нет…

Эосия была ненасытной. С момента своего создания она жила в тени своей сестры и жаждала власти и признания. Годами она искала способ подпитать свою ненасытную магию. И теперь она нашла способ прокормить себя.

Она нашла

меня.

К тому времени, как мы подошли к следующему судну Серафа, мой разум был затуманен горем. Корабль уже получил сильные повреждения, в верхней части корпуса были пробиты огромные дыры, хотя вода внутрь не заливалась.

Капитан с важным видом похлопала меня по плечу, она щурилась, морщины вокруг ее глаз стали глубже. Должно быть, она испытывала гордость вперемешку с ностальгией.

– Еще раз, ладно? – сказала она, кивнув в сторону кораблей Серафа.

– Конечно. – Я рассеянно кивнула в ответ и схватилась за борт корабля, смирившись с ужасной реальностью.

Не было способа уберечь Варию и ее людей, не отдав Эосии тел, в которых она так нуждалась.

Я снова сосредоточилась на тошнотворной маслянистой субстанции, клокотавшей внутри, и вдруг осознала, что за корабль находится передо мной.

Это был флагман Серафа. Я узнала квадратную корму, четыре высокие мачты. На самом большом парусе красовалось изображение зубастого угря. Это был корабль Эвандера, и десятилетия назад, когда Немей был королем мореплавателей, судно принадлежало ему. Оно доставляло Немея к самым дальним окраинам мира, ко всем островам и даже на северный континент. Ходили истории о жуткой коллекции костей сирен, гнившей в его трюме, о сиренах, которых привязывали к мачтам и оставляли на солнцепеке на несколько дней, после чего на них не было живого места от ожогов.

Легендарный корабль должен был находиться на дне моря. Густой белый дым от пушек щипал глаза, поэтому я ухватилась за канаты и подтянулась повыше, чтобы как следует разглядеть флагман. Мое сердце сжалось, когда я позволила зову разрастись внутри и нацелилась на многочисленную команду. Но, заметив вспышку золота в рассеивающемся дыму, я немедленно отозвала манящие флюиды.

Вспышка обрела очертания старинной зубчатой короны, и я замерла. Это был Немей. Он здесь! А ведь он не ступал на палубу почти тридцать лет. Отказывался от путешествий, дабы обезопасить себя от любых угроз, и предпочитал уединение горного форта.

Его бесстрастные серые глаза, казалось, различали меня сквозь дым. Стоя посреди палубы в изношенных, плохо пригнанных черных доспехах, он встретился со мной взглядом. А я до сих пор не верила своим глазам: неужели я вижу его на корабле в водах Варии? Следовало пойти к нему, Рохана мне так и сказала. Недаром Эосия дразнила меня, указывая: домой, домой, домой.

Сила бушевала в моих жилах нарастающим штормом, но я сдержалась. Нащупав пуговицы на спине, я расстегнула их одну за другой. Прогремел приказ капитана стрелять. Пушечные ядра полетели с обоих кораблей. Один из залпов Серафа пробил фальшборт сбоку от меня, и я заслонилась от щепок и осколков, но некоторые из них довольно болезненно зацепили мою щеку, шею и руку.

Я едва сохранила ясность ума, затем сосредоточила свое намерение на воде и приказала глубокому течению прорезать пространство между нашим кораблем и кораблем Немея. В два счета судно Серафа накренилось, и прицелы вражеских пушек сместились.

– Что вы делаете? – крикнула мне капитан, увидев, что я распахиваю блузу. – Заморозьте их! Заманите их в воду!

Мои крылья прорвали кожу. Я расправила их и попробовала удержать равновесие, но они тянули меня назад. Наш корабль был сильно поврежден, каждый новый удар грозил потопить его. Но флагман Серафа не смог преодолеть течение. Он дал крен, его паруса обвисли.

– Я беру этот корабль на абордаж! – крикнула я капитану.

Ее лицо стало красным, на губах блеснула слюна:

– Сначала сгоните их в море, проклятье!

Я покачала головой. Рисковать было нельзя: вдруг я случайно заманю Немея в воду?

Капитан вытащила клинок. Над палубой пролетело пушечное ядро, и она, пригнувшись и обходя занятых работой матросов, метнулась ко мне.

– Вы дали проклятое слово! – воскликнула она, направив острие мне в горло.

– Будьте осторожны. – Я напряглась, сила вибрировала. – У меня разговоры с капитанами плохо кончаются.

Морщины на ее лице стали глубже от моей угрозы. Она оскалила зубы, ее нос сморщился от отвращения.

– Убирайтесь с моего корабля!

Ее враждебность была предсказуема, и я отнеслась к этому стоически. Высоко подняла голову, слегка расставила ноги. Корабль Немея был достаточно близко, чтобы я могла перелететь на него. И я позвала ветер. Его порыв подхватил меня, когда я сошла с корабля, широко расправив крылья. Желудок перевернулся от ощущения полета. Я неловко приземлилась на ванты корабля Серафа и кое-как удержалась, чуть не ободрав ладони, колени и голени о квадратные канаты.

Мое появление встревожило команду Немея. Вид темных крыльев заставил моряков насторожиться, как гончих, вынюхивающих добычу. Они уже готовили стрелы и веревки, уклоняясь от пушечных ядер, которые продолжали осыпать палубу. Сжав зубы и сосредоточившись, я послала в сторону вооружившихся людей трехкратный зов. Я тряслась, пытаясь удержать их, не позволяя Эосии забрать их у меня. Зов поразил мужчин, стоявших ближе всего к Немею. Их плечи поникли, когда они окружили его и потащили к ближайшей мачте. В эту минуту в моем горле опять возникло жжение.

Немей не сопротивлялся; он не ругался и не кричал. Я же время от времени меняла дислокацию, поглядывая по сторонам, чтобы успеть увернуться от стрел, контролировала свою силу и наблюдала за королем сквозь такелажные канаты. Я ожидала, что Немей покраснеет, выпучит глаза, как это всегда случалось, когда он был в ярости, но пленник лишь откинул голову и покорно позволил привязать себя к мачте. Он смотрел мне прямо в глаза. Седеющие волосы развевались, и он удерживал мой взгляд, даже когда его меч вынимали из ножен. Ему дополнительно скрутили руки и вытащили воск из ушей. И в ту минуту, когда мой внутренний вулкан начал остывать, с головы короля сняли помятую золотую корону.