Радуга на запястье

– Зеркальная комната в твоем распоряжении, центральный вход, левый коридор, третья дверь. Але Креейл, извести начальство, что остаешься. Прежде чем пользоваться порталом порознь и иными конструктами, все обсчитайте. Чтобы кусками по всему Ильреону не рассеяться, – предложил Трауль.

– Йопти, дядя, мы себе целыми тоже больше нравимся! – от всей души согласился Рон.

Дождавшись ухода Альрау в указанном направлении, паладин перенес свое внимание на опекаемых.

– С возвращением. Вы повзрослели, не внешне, но сутью, – резюмировал мужчина.

– Слияние с памятью реципиентов при перемещении, плюс другое течение времени в приютивших нас мирах, але, – не стала обманывать Кирана, выдав четкий короткий доклад.

Все равно во вранье смысла нет. Ложь опекун чуял и хронически не переносил. Слуг, пойманных на подобном грехе, выгонял с волчьим билетом. Знакомым отказывал от дома.

– Не знал, что вы с але Креейлом знакомы, – не утерпев, удивился юноша.

– Мы воевали, – проронил мужчина.

– Вместе? – выпалил с мальчишечьим восхищением Родгард.

– По разные стороны, – спокойно поправил Трауль и даже расширил пояснение: – Когда войскам Орадина показали всю глубину их заблуждений, але Креейл входил в число охраняющих триаду ора-а при заключении мира. Могущества защищали цивилизацию камфори, поющих лесов, которые едва не стали плацдармом для разрешения конфликта.

Кирана слушала с интересом. Опекун не баловал своих подшефных рассказами о военном прошлом. В отличие от многих ветеранов, Трауль не стремился откровенничать вовсе не потому, что стыдился или мучился памятью о деяниях прошлого.

Он просто не считал эту информацию годной для забав или примером для воспитания. Да и многие из славных деяний светлого паладина до сих пор оставались, как сказали бы на Земле, под грифом «совершенно секретно».

Трауль Тингордиан не был мерзавцем или садистом. Однако он слишком долго служил Могуществам Мира, возможно, настолько долго, что сам утратил насущную потребность в простом человеческом тепле, потому банально не мог щедро дарить его подросткам. Трауль, исполняя долг, принял их у себя и сделал родовое поместье пристанищем для двух сирот. (Причем для Киры он числился даже не сколько-то юродным дядей, как Роду, а родичем настолько дальним, что это родство можно было считать лишь формальностью.) Забота паладина в отставке была практичной и достаточной, но не более того.

– Хорошие духи, Кирана! Не думал, что где-то еще растет снежноцвет в достаточном количестве, – отметил Трауль, начиная движение к особняку.

– Это не духи, але Тингордиан, аромат магический, проснулось наследие айл, – пояснила девушка.

– Вот как. В таком случае хочу надеяться, что после университета ты погрузишься в работу, а не наденешь брачный перстень, – усмехнулся одними губами Трауль, но глаза его не смотрели на девушку или дом. Они сейчас видели картины прошлого, прошлого такого далекого, что от него не осталось даже запаха цветка.

Если университет был бело-золотым, то особняк Тингордиан был сложен из камней оттенка светлого серебра и сапфира. Причем последний оттенок варьировался от нежнейшей голубизны до такой синевы, что она казалась почти черной. При всем при этом просторные и полные воздуха комнаты, залы, коридоры не выглядели изящной безделушкой вроде Версаля во Франции. От стен веяло спокойствием, надежностью и… да, уютом.

Доведя Рода и Кирану до дверей в отведенную им часть, Трауль велел ребятам отдыхать, пожелал встретиться за завтраком, четко развернулся и отправился обратно. Расспрашивать Альрау. Тот знал достаточно, чтобы отработать языком свое пребывание в гостях, куда нагрянул без приглашения.

– А чего он, Кир, про какие-то цветы говорил? – недопонял слов родственника Родгард.

– Ты же слышал, раньше паладинов Могуществ Мира нашего региона воспитывали в крепости Ветряных гор, пока она не была сметена до основания Бурей Между Мирами. Там на склонах порой встречались снежноцветы. В галерее предков в поместье висит эскиз: белые цветы в изломах черно-серого камня. Красиво.

– Какие-нибудь разрушители постарались или демоны из Межмирья? – предположил Род, называя навскидку те создания, которые уничтожали или калечили миры, порой идя даже против воли Могуществ. Родгард никогда особо не интересовался начальными этапами биографии старшего родственника. Просто знал, что все было круто, а лезть в подробности нельзя даже своим.

– Нет, просто стихия. Естественный процесс, потому он и не был остановлен Могуществами Мира, – возразила Кира, когда-то узнавшая о происшедшем чисто случайно. Как раз именно тогда, когда заинтересовалась небольшим полотном в галерее потому, что оно было пейзажем, а не портретом. Вот ниточка и потянулась. – Снежноцветов больше нигде не сыщешь, так же, как и тех краев, где воспитывался паладин Трауль. Вдыхая аромат исчезнувшего цветка, он вспоминает о том, что было дорого. Потому и пожелал ощущать аромат подольше.

– Знаешь, Кирюнь, мне иной раз его жалко. Он какой-то замурованный в своей паладинской броне, даже если давно уже без нее, – без утайки выпалил Род то, что думал. В разговорах с Кирой он всегда так действовал.

– Это его выбор и путь, – пожала плечами девушка, вспоминая мудрую песню о вере, путях и службе, складывающихся в судьбу. – А мы на свою дорогу только вступили. Потому давай не чужие под микроскопом изучать, а нашу торить.

– Ага, вот завтра с утра, после завтрака сразу и начнем, а до него не стоит, а то от голода и усталости можно заплутать! – заулыбался Род, не любивший философских размышлений. То ли дело точные расчеты или хорошая драка!