Цинь поет небесам о печали

Глава 15. Одна рука закрывает небо[233][Идиома «одной рукой закрывать небо» в значении «пользоваться неограниченной властью, единолично распоряжаться», «держать народ в неведении, скрывать правду», «пытаться ввести в заблуждение окружающих с помощью трюков и уловок».]

Глава 15. Одна рука закрывает небо

[233]

[Идиома «одной рукой закрывать небо» в значении «пользоваться неограниченной властью, единолично распоряжаться», «держать народ в неведении, скрывать правду», «пытаться ввести в заблуждение окружающих с помощью трюков и уловок».]

Происходящее на мгновение напомнило ему детектив или шпионский триллер, которые так любил Ми Хуаньюй, – и сейчас, и в годы учебы он регулярно вытаскивал Чэньшэ смотреть что-то подобное. Временами это было забавно, временами – глупо; сейчас глупым Чэньшэ ощущал только себя.

Конечно же, он дал отпор: вырубил двоих, приложил ци третьего, не смертельно, но ощутимо ранил четвертого и пятого, оглушил шестого, ударив головой об удачно подвернувшийся стол, – но потом его все равно скрутили и обездвижили талисманом. Чэньшэ умел драться в замкнутых пространствах, владел шацюдоу, мог биться даже без энергии – однако его застали врасплох. Да, он сохранял бдительность у входа и в коридоре, следил за Чуньгуаном, осмотрел главный зал, первым заметил призрака – вот только непозволительно отвлекся, когда они нашли первый артефакт и позже, когда заговорила Инцзы.

И теперь все они оказались в опасности – включая ее. Это было непростительно и ставило его профпригодность под большой вопрос.

Лежа лицом в пол, он мельком видел, как пытались сопротивляться остальные – отчаянно, но довольно безуспешно. Особенно его удивил и, пожалуй, почти испугал Цзисин: после его пламенной речи можно было бы ожидать, но та исступленная ярость, с которой он размахивал статуэткой – кажется, той же, что швырялся в призрака, – вызывала бессознательное желание отпрянуть. Один из Цинь Фэйсюй не отпрянул и поплатился целостностью головы; Чэньшэ злорадно подумал, что заклинателям следовало бы перестать недооценивать шлемы.

Покончили с ними быстро: даже без учета тех, кого уложил Чэньшэ, нападавших оставалось не меньше двенадцати. Перевес был бы не таким критичным, знай они местность, умей сражаться и, главное, имей силы – Ючжэнь и Иволга ничего толком не смогли, Синьшэн успел разве что бестолково помахать мечом меньше фэнь, а Чуньгуану и вовсе досталось больше всех: с ним церемониться даже не пытались, хотя, к его чести, он не издал ни звука.

Инцзы он не видел, но подозревал, что сокращением рядов нападавших еще на нескольких человек – по крайней мере один не слишком удачливый заклинатель влетел спиной в стену, освещенный голубой вспышкой, – они обязаны именно ей. Конечно, не стоило и надеяться, что она попробует улизнуть. Даже будь у нее шанс, бросила бы Инцзы да хотя бы Синьшэна?

Снаружи оказалось еще больше членов Цинь Фэйсюй с фонарями и огнестрелом в довесок к мечам и несколько бронированных машин, среди которых Чэньшэ с неприятным удивлением опознал и пятнистые «Синши»

[234]

[«Синши» (досл. «Звездная эпоха») – марка бронеавтомобилей, на которых ездят сотрудники заклинательского спеподразделения «Фэйсянь».]

подразделения «Фэйсянь». Пленников по очереди подтащили к большому внедорожнику и принялись заталкивать внутрь. Обернувшись через силу, Чэньшэ наконец заметил Инцзы – едва переставляющую ноги, как все они, но тем не менее целую и невредимую.

С другой стороны внедорожника послышались голоса.

– Господин Цао, как вы объясните наличие посторонних и то, что гробница оказалась вскрыта? – требовательно спросил первый. Значит, Цао Вэньюй здесь… Следовало ожидать. – Вы представляете, каких трудов мне стоило убедить Голубую крепость в необходимости выделения людей и спецтехники для этой операции? И теперь все под угрозой срыва из-за вашей – подчеркну, вашей – некомпетентности?

– Полковник Цзинь, не волнуйтесь так, – ровно отвечал собеседник. – Небольшие трудности, которые никоим образом на наши планы не повлияют. Сами посмотрите, – вероятно, он указал на ворота, из которых как раз выносили Хобянь, судя по длинной шкатулке, и Юйшэн, бережно завернутый в несколько слоев ткани, но безошибочно узнаваемый по нестандартным очертаниям. – Артефакты обнаружены именно там, где мы и предполагали, технология призыва изучена и отработана.

– Если что-то пойдет не так, вы сами будете объясняться перед начальством! – предупредил полковник, и голоса стихли. Дальше Чэньшэ уже ничего не слышал и почти ничего не видел: во внедорожнике было темно, лишь слабо светилась панель управления возле водителя. Пахло землей, оружейной смазкой и пыльной тканью. Чэньшэ чувствовал, как дрожит рядом Синьшэн, но никак не мог его успокоить – губы едва шевелились, да и риск нарваться самому был слишком велик. Сейчас, связанный, он не мог принести пользы, но, если они разберутся с амулетами, целые конечности ему пригодятся.

Неясно было, куда их везут и что с ними собираются делать; вряд ли представителям правящих семей сразу трех кланов причинят реальный вред, но исключать эту возможность не стоило. Попытаться сбежать? Довольно бессмысленно сейчас, да и трудноорганизуемо, особенно с учетом количества людей, их состояния и подготовки. Значит, оставалось только добраться до места назначения и ориентироваться по ситуации.

Ехали по ощущениям не меньше пары кэ; потом машина остановилась, пленников выволокли наружу, тщательно проверили обездвиживающие талисманы и усадили, кое-как привалив к крупному обломку скалы, – видимо, области были свойственны оползни или землетрясения? Чэньшэ по мере возможностей осмотрелся: они находились в небольшой долине между двумя довольно крутыми склонами, изрезанными сетью пещер – от маленьких, куда едва можно было войти согнувшись, до огромных, в три или четыре человеческих роста. Впереди справа шумела река, невидимая за скалистым берегом и густым кустарником. Ночь еще не отступила, поэтому вокруг установили несколько переносных прожекторов, но света не хватало, и склоны нависали темными угрюмыми громадами. Он напрягся, пытаясь вспомнить, где в окрестностях могло быть такое место, и кинул взгляд на Инцзы – она сидела прямо рядом с ним, неловко завалившись набок, и внутри мгновенно вскипела злость: что бы они ни сделали, Цинь Фэйсюй и военные обязаны были обращаться с наследницей Янь Цзи должным образом.