Страница 3 из 18
К восьми утра Мира успела трижды пройти мёртвый квартал и ни разу не задеть дом, которого не было.
На экзаменационном поле это считалось неплохим результатом. Серые макеты зданий поднимались из пола без предупреждения, улицы сдвигались, а на визоре поверх настоящих стен возникали вероятные — те, которые могли появиться через минуту, если оператор выбирал неверный маршрут. Нужно было провести учебный трамвай от депо до больницы, не позволив системе превратить предположение в препятствие.
Мира держала ладонь над пультом и не касалась подсвеченных стрелок. Автоматика предлагала три пути. Самый короткий уже дважды мигнул зелёным, слишком настойчиво для безопасного варианта.
— Таль, время, — сказал экзаменатор за стеклом.
— Вижу.
— Тогда выбирай.
Она сняла визор. Без него поле выглядело почти пустым: белые направляющие на чёрном полу, вагончик длиной с ладонь, четыре проекторные стойки. Только у северной стены серел прямоугольник вероятного дома. Он ещё не стал материальным, но свет вокруг него уже преломлялся.
— Выбор сделан, — сказала Мира.
Она перевела стрелку не на пульте, а механическим рычагом у края стола. Учебный трамвай пошёл по ремонтной ветке. Система не предлагала её, потому что в цифровом плане ветка числилась разобранной. Мира заметила утром свежую смазку на оси рычага и поняла: организаторы оставили физический путь для тех, кто не станет спорить с красивой картинкой внутри визора.
Серый дом у северной стены обрёл крышу и тут же рассыпался световой пылью. Вагончик остановился у синей отметки больницы. На табло появилось:
`МАРШРУТ ЗАВЕРШЁН. ПОТЕРИ: 0. ЗАКРЕПЛЕНИЕ: 0,03.`
За стеклом экзаменатор впервые поднял глаза от планшета. Это была сухая женщина с короткими волосами, на нагрудной пластине значилось: `ИНГА ВАРД. СТАРШИЙ НАВИГАТОР`.
— Почему сняла визор?
— Он показывал только варианты, которые умел считать.
— Навигатор работает с расчётом.
— Навигатор отвечает за людей, которые по нему поедут.
Уголок рта Варды дрогнул. Не улыбка — отметка, что ответ принят к сведению.
— Подойди к терминалу. Подтверди завершение этапа.
В соседнем зале ждали ещё семь кандидатов. Все были старше Миры; одному на вид исполнилось двадцать пять. На предварительный экзамен допускали с пятнадцати, но городские места обычно получали после технического колледжа. Мира готовилась два года и никому не говорила, что по ночам строила маршруты по отцовским бумажным картам. Егор считал, будто она просто любит рисовать сетки.
Она приложила запястье к считывателю. Под кожей, чуть выше синей вены, вспыхнул тонкий янтарный ободок — метка линии. Не татуировка и не имплант: оптический ответ городской системы на номер, закреплённый за ней при рождении.
Терминал задумался.
`ЛИЧНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА.`
Потом зелёная полоса сменилась белой.
`ЗАЯВКА 7-114-ТА АННУЛИРОВАНА.`
Мира перечитала строку. Слово не изменилось.
— Здесь ошибка, — сказала она.
Варда уже стояла в дверях.
— Отойди от терминала.
— Я завершила этап.
— Результат сохранён. Отойди.
— Если сохранён, почему заявка аннулирована?
Кандидаты старались не смотреть в их сторону. Парень в форме транспортного колледжа отступил на полшага, будто риск линии передавался при тесном контакте.
Варда коснулась своей пластины и вывела на неё служебный экран.
— Решение Бюро преемственности. Высокий индекс исчезновения линии. Допуск к профессиям с причинной нагрузкой приостановлен.
— До экзамена индекс был достаточно низким.
— Уведомление поступило в семь сорок две.
В это время Мира вела трамвай через второй сценарий. Значит, её пустили на поле, смотрели, как она проходит маршрут, и уже знали, что результат не будет иметь значения.
— Покажите основание.
— Я не сотрудник Бюро.
— Вы аннулируете мою заявку.
— Её аннулировала система.
Мира терпеть не могла эту фразу. Взрослые произносили её, когда хотели причинить человеку вред и остаться вежливыми.
— Система не проснулась утром и не решила бояться моей фамилии.
Теперь Варда посмотрела прямо на неё.
— Таль, у тебя хороший результат. Не превращай его в дисциплинарное дело. Подай апелляцию через законного представителя.
— Срок рассмотрения — тридцать дней. Набор закроется через девять.
— Значит, в следующем году.
— В следующем году вы скажете то же самое.
Северная стена тихо щёлкнула. Там, где недавно стоял вероятный дом, проступила дверь, которой прежде не было. Серая, без ручки. Один из проекторов продолжал работать, хотя упражнение закончилось.
Варда быстро отключила поле. Дверь исчезла.
— Покинь зал, — сказала она уже без прежней сухости. — Сейчас.
Мира поняла: навигатор испугалась не спора. Метка отозвалась на отказ.
Она взяла куртку и вышла в коридор. За окнами лежал Крайск: трубы теплоцентрали, тёмные многоэтажки, белая полоса замёрзшей реки. На востоке город обрывался в Кромку. Из учебного центра границу не было видно, но её положение выдавали крыши — все антенны на них наклонялись на запад, словно дома годами отворачивались от чего-то.
На телефоне не было сообщений от отца. Мира отправила ему фотографию табло с нулевыми потерями. Подождала. Две серые галочки не появились.
Внизу дежурил сотрудник режима. Значит, Варда уже вызвала сопровождение. До его подъёма оставалось минуты две, до блокировки её учебной учётной записи — меньше.
Апелляция ничего не даст без основания запрета. Основание хранилось в реестре Бюро, куда кандидатам доступ закрывали. Но экзаменационные терминалы запрашивали этот реестр при проверке допуска. Запрос уже прошёл, и его служебная копия должна была остаться в локальном буфере.
Мира повернула не к лестнице, а к туалетам. За вторым поворотом открывалась дверь аппаратной. Утром она заметила, как техник запирал её картой и потом машинально проверял карман. Карта висела у него на шнурке. Украсть её Мира не могла. Зато на раме стоял старый замок с аварийным размыкателем — обязательное требование для помещений, которые могли попасть в причинный сдвиг.
Она сорвала пластиковую пломбу ногтем, откинула красную крышку и дёрнула кольцо.
Сигнал тревоги не включился. Пока.