Страница 4 из 42
– Дома его оставь. Только мешаться будешь с ним. И иди лучше погуляй, попривыкни к платью, времени у нас до вечера предостаточно.
Гостью должны были увидеть все. Тетка соблюдала выверенную очередность событий.
Ася тоже пошла по деревне. В доме ее ничего не держало. Близость тетки тянула из нее силы. Чем больше топталась Ася возле теткиного дома, тем сильнее волновалась и раздумывала о будущем июне. Они всегда наступали – очередные долгий день, короткая ночь. Солнышко отмеряло круг, и Ася возвращалась.
Деревенские высыпали к заборам, улыбались и громко здоровались с Мариной. Некоторые подбегали к девушке пожать руку, дотронуться до кружева, поправить прядь волос. Марина останавливалась у домов, рассматривала ставни, резные коньки крыш, горшки на заборах. И тут же пластиковые окна, спутниковые тарелки, электрогенераторы у сараев. Также чудн
о
сочетались стеклянные бусы на груди старух и цветы на шапках стариков с вполне привычной для гостьи одеждой. У крайнего дома, ближе прочих к реке, встречала Марину Софья Аркадьевна. Спортивный костюм обтягивал ее выдающийся живот, а почти лысую голову покрывал бархатный повойник, шитый золотой нитью. Софья Аркадьевна поманила Марину, кряхтя всучила охапку таволги.
– После обеда с Грунечкой справите, – заявила Софья Аркадьевна. – Погляди, я пышные, целехонькие набрала.
Асин венок давно пророс в ее утратившие цвет волосы. Раз она хотела сдернуть его, отбросить прочь, но побоялась, что стоит сорвать с себя остатки – потеряет она и единственный день, когда может вернуться.
Марина так и сяк вертела вопреки желанию тетки прихваченный телефон и меняла выражения лица, то зарываясь носом в букет, то вытягивая длинную шею. Ася ловила медовый аромат и почти не ощущала горького запаха своего венка.
– Ну что, красавица, хорошую я тебе службу сослужила? – Софья Аркадьевна дергала плечами, когда говорила.
– Да! Спасибо, спасибо, спасибо вам! Столько материала!
– Говорила я тебе! У нас и материала, и ягод, и солнца – всего вдоволь. Ты за один день насобираешь всякого и забудешь о проблемах. Это, – она ткнула пальцем с серебряным кольцом, в котором зеленел полосатый малахит, в букет – поможет. Я знаю, что говорю!
– Поняла, – кивнула Марина, – Софья Аркадьевна, я у Агриппины Павловны спрашивала о той легенде, помните? Мы с вами по телефону обсуждали, про невестины проводы. Но она отчего-то не хочет рассказывать до сумерек. Может, вы? Я бы записала на телефон. Прям видео сняла бы, вот тут, – Марина подхватила ошарашенную бабку под локоть, оттащила к кустам. – Так красиво тут! – поставила ее боком, отпрыгнула назад, выставила к встревоженному, вмиг вспотевшему лицу Софьи Аркадьевны телефон. – Вот сюда смотрите и рассказывайте, пожалуйста!
– Да я… да я… я не по этой части, – расквохталась та, и повойник ее сполз к затылку. – Груня у нас языком чесать горазда, а мы по слову ее… От меня вот цветочки требуются, и все вроде бы.
– Я ей вас не выдам, – подмигнула Марина. – Мне так хочется узнать, что меня ждет! Я запишу вас, запишу Агриппину Павловну, а потом своих впечатлений добавлю.
«Тебя ждет ночь», – шепнула Ася. Ласковый ветерок подхватил ее предупреждение и унес под защиту цветов. Лишь слегка зацепил он щеку Марины, и она, чуть наклонив голову к плечу, подставила другую солнцу.
– Ой, не тычь в меня этой штуковиной, – причитала Софья Аркадьевна. – Не люблю я видею вашу. Невестины проводы тебе расскажи. – Руки ее не находили покоя, старуха била себя по крутым бокам. – Память у меня дырявая. Помню только, что и деревне нашей всегда от них благодать, а невеста быстро место свое находит.
– Какое место? – оживилась Марина. – А! За мужем?
– Ну так тоже можно сказать, – Софья Аркадьевна прижала руки к животу. – Ты ж вон какая хорошенькая. Парни штабелями пойдут. Выберешь кого.
– Правда?
– Зуб даю!
– А если не надо пока ни парня, ни зуба?
– Ну если не надо, так можешь вон хоть у нас, хоть в реке остаться, – медленно произнесла Софья Аркадьевна и опустила плечи, выдохнула. Словно полегчало ей от получившейся шутки. – Мало ли какое место тебе приглянется.
– Я лучше домой поеду, а вам потом скину работу свою. Почитаете. Договорились?
– А то ж.
Они улыбались все трое. Весело Марина, криво изогнув уголок рта Софья Аркадьевна, с сожалением Ася.
«А мне обещали статного, светловолосого, кареглазого. Честного и доброго. И я верила, и я хотела. А эта… – короткие русые волосы Марины горели на солнце легкой рыжиной, Ася невольно любовалась теткиной гостьей, – пусть и не такая простодушная, а тоже во что-то верит. Вон, в работу свою».
След в след ходила Ася за Мариной по деревне. Никто не соглашался выдать тайны предстоящей ночи, и Марина просто наводила свой телефон то на цветы, то на заборы, то на мельтешащих во дворах кур. Бесцельно бродила туда-сюда мимо домов, но за заросли таволги, к реке, как обещала тетке, одна не спускалась. Ася хвостом мельтешила за ней, почти не глядя по сторонам. Все изменилось вокруг, и ничего не изменилось. Ася давно привыкла к тому, что деревня всякий раз другая, но прежняя. Бежало время повсюду стремительно, но спотыкалось о дом тетки. И окутывало, сонное и отяжелевшее, соседние дома. Открывалось к июню, чувствуя, что усыпанная пятнами и бляшками теткина рука скоро снова ухватит и подчинит, торопилось взять свое.
– В роще пел соловушка, там вдали
Песенку о счастье и о любви.
С чарами не справишься, век ты будешь мой.
Ой, как ты мне нравишься, ой-ой-ой
[1]
[Песня «В роще пел соловушка», автор слов и музыки неизвестен. Песня появилась в 50-х годах XX века. Здесь и далее прим. ред.]
.
Последнее «ой» превращалось у тетки в стон. Она держалась за поясницу, догоняя Марину. Перехватила ее через три дома и повела к себе.
– Платье запачкаешь, боюсь все же. Вечером все успеется. А пока пойдем, я пирог испекла, салат нарубала, помидоры-огурцы, лучок зеленый. И затем венок плести станем.
Тетка напевала песню, которую Ася не знала, когда впервые пришла в ее дом, но много позже заучила до последнего неверного «ой».