Летняя почта

Анна Лунева, Наталия Колмакова. Полночный чай

Настя убиралась так, что пыль стояла столбом.

Распахнула окна и двери, подмела половицы, прошлась везде мокрой тряпкой. Выбила половики, отмыла кухонный стол от многолетних пятен заварки и варенья. Отскребла духовку и плиту, начистила ручки старого буфета, выдвинула ящик со столовыми приборами, придирчиво оглядела скопище разномастных ложек и вилок, вздохнула и вывалила все в раковину. Долго-долго начищала их содой, насухо вытерла старым кухонным полотенцем. Следом настала очередь чайников – заварочного, тонкого китайского фарфора, и эмалированного советского, для плиты, – а за ними тарелок и чашек. Намыв до блеска, Настя расставила их в буфете за сияющими чистотой стеклами. Протерла зеркало в сенях. Вымела паутину из углов.

Тесто уже настаивалось под полотенцем на буфете, подальше от поднятой пыли, а рядом томились в смеси коньяка и лимонного сока нарезанные и посыпанные корицей яблоки. Осталось только выложить все в форму и сунуть в печку.

Нет, рано. Остынет до заката.

Настя выскочила в сени, толкнула плечом тяжелую дверь. Рассохшиеся ступеньки заскрипели под пятками на разные голоса.

Солнце еще стояло довольно высоко, но что-то в воздухе уже неуловимо изменилось – день клонился к вечеру, тени удлинились, в жарком воздухе сквозили стылые нотки. Настя, сощурившись, оглядела дом. Крыльцо хоть и покосилось, но чисто выметено и выскоблено. Оконные стекла в обрамлении облезлых наличников играют в косых вечерних лучах, как бриллианты. Чего-то не хватает…

Шторы!

Шторы на веревке за домом уже совсем высохли. Даже пересохли. На окнах не отвисятся, нужно гладить. Ну что ж, сама виновата.

Настя торопливо сняла их, сбросила прищепки в тазик возле разросшегося куста крапивы (прополоть не успела) и через веранду метнулась в дом.

Не без труда разложив старую, еще бабушкину гладильную доску, она пошла за утюгом – наоборот, вполне новеньким, тяжелым, с функцией парового удара. После штор пришел черед купленной на «Озоне» скатерти. Расстелив на доске расшитое красными уточками и лошадками льняное полотнище, Настя старательно разглаживала каждую ниточку, пока вышивка не начала выглядеть нарисованной. Потом расстелила скатерть на просохшем столе, полюбовалась, спохватилась, сдернула и снова бросила на доску. Передвинула стол к окну, ладонью стерла с карниза остатки пыли и один за другим прицепила железные зажимы-крокодильчики к ярким цветастым занавескам.

Когда стол занял свое законное место посреди кухни, а скатерть вольготно раскинулась поверх, Настя быстро убрала доску и утюг, заново подмела пол и включила духовку.

Теперь пора.

Секатор ждал на лавке в сенях. Настя натянула водолазку с высоким горлом и спортивные штаны, заправила штаны в носки, потом влезла в высокие резиновые сапоги. Короткие крашенные в бирюзовый волосы убрала под косынку. Надела ветровку, застегнулась, сунула секатор в карман и взялась за ручку двери. Ойкнула, сбросила сапоги, бегом вернулась в кухню, выложила тесто и яблоки в форму и поставила ее в разогретую духовку.

Только бы дом не сгорел, пока она ходит. Неловко получится.

Рука сама поднялась перекрестить духовку – так делала бабушка, когда ставила в духовку пирог, а сама шла в огород. Но она-то не бабушка. Она не боится. Ничего не боится.

На улице в сорока одежках было жарко, навстречу то и дело попадались семьи дачников: мамы в пляжных сарафанах с большими сумками через плечо, визгливые недовольные малыши, которые были бы не прочь еще пару часиков провести на речке, компании подростков с орущими из телефонов песнями на смеси корейского с английским. На секунду Насте показалось, что она делает какую-то глупость. Здесь слишком людно, слишком шумно, слишком…

нормально

. Она даже остановилась, будто споткнувшись об эту мысль, но тут же пошла вперед решительнее прежнего. В этот раз она все сделает правильно.

Путь ее лежал за ограду, в березовый околок, где дачники по утрам толкались задницами в поисках немногочисленных сыроежек и лисичек. Тропинки были вытоптаны до гладкости, и у Насти снова появилось ощущение сюрреализма. Она закусила губу, остановилась на тропинке, приглядываясь, а потом достала из кармана аэрозоль от клещей. Облившись вонючей жидкостью с головы до ног, натянула веселенькие, в фиолетовый цветочек, рабочие перчатки и свернула с тропинки в молодой березняк.

Щелкая секатором и сдавленно ругаясь, она швыряла себе под ноги все новые и новые веточки. Когда куча достигла колен, Настя остановилась и манжетой перчатки утерла вспотевшее лицо. Хватит или нет? От ворот до крыльца метров десять… Если аккуратненько, то хватит. А если неаккуратненько, то хоть всю рощу состриги – назад не дотащишь. И не довезешь – тачка вся проржавела. Нагнувшись, она сгребла кипу веток, с натугой подняла и прижала к груди. Ну, теперь надо дойти и не расквасить нос, ничего же не видно из-за этой дурацкой листвы.

По дороге назад Настя изо всех сил надеялась не встретить знакомых, и, конечно, уже на финишной прямой, когда до калитки оставалось буквально двадцать шагов, из соседнего дома вылез председатель СНТ. Настя попыталась сделать вид, что и впрямь ничего не видит из-за торчащих в разные стороны березовых веток, но увы.

– Ох ты! Здрасте, Настя! – Широкое усатое лицо председателя расплылось в довольной ухмылке. – Ты куда это столько веток тащишь? У тебя ж даже бани нет!

– Добрый вечер, дядь Саша, – Настя со вздохом остановилась, понимая, что светской беседы не избежать.

– Ты вениками торговать, что ли, решила? – продолжал допытываться председатель. – А если на лесника нарвешься? Тут часто патрули ходят, место-то оживленное. Штраф громадный!

Настя молчала. Больше всего ей хотелось пнуть приставучего мужика и убежать к себе в калитку, но вряд ли бабушка была бы довольна таким поведением. Да и мама будет не в восторге. Мама вообще не обрадовалась бы, узнав, что Настя сегодня будет здесь ночевать. А уж если бы узнала, по какому поводу…

– Ну ладно тебе, не боись, – усмехнулся председатель, по-своему истолковав Настино молчание. – Я-то тебя не сдам! Помню, мы с твоей мамой…

Господи. Господи!

– Как мамка-то поживает? Как дядя Леша? Что-то я давно вас тут не видел. А в соседнюю деревню, кстати, газ провели, слыхала? Народу наехало, строятся! Скоро и наши участки подорожают. Продавать-то не надумали?

– Не надумали пока, – неопределенно сказала Настя, перехватывая ветки поудобнее.

– А чего? Все равно почти не ездите. Мама твоя говорила, после той истории…