Страница 42 из 46
Последний кусочек пазла
В Токио пробил час ночи.
Пусть несколько сезонов успело сменить друг друга, час ночи всегда остается часом ночи. Вот и теперь он настал как положено.
Место действия — закоулки Гиндзы. Узкие и извилистые, они переплетаются, словно в лабиринте.
Эйко толкнула дверь бара с вывеской, на которой значилось лишь лаконичное «М», и робко заглянула внутрь, стараясь не привлекать внимание. Как ей и рассказывали, бар оказался маленьким — внутри лишь скромная стойка, но интерьер выглядел новым и свежим, не под стать неказистому виду самого здания.
— Добро… фхш… пожаловать!
За стойкой стоял Маэда. Впрочем, Эйко про него ничего не знала. Ей бы любой бар подошел.
«Если все же… — множество раз загадывала про себя она. — Если все же „Одиннадцать Марий“ благополучно увидят свет, я обязательно схожу в одиночестве в настоящий бар и выпью бокал за бабушку. Скажу ей спасибо».
Наконец этот день настал, но Эйко не знала ни одного «настоящего бара» в Токио. Только однажды, во время презентации фильма, она подслушала разговор членов съемочной площадки: «Ты уже был в „М“?» — «А, бар Маэды?» — «Отличное место. Туда обязательно стоит заглянуть». За беседой советчик объяснил, как пройти в бар, и Эйко сразу запомнила все. Из всех актрис у Эйко оказались самые длинные реплики, и она научилась быстро запоминать предложения и фразы, пока зазубривала роль.
— Что вам… фшх… приготовить?
— Скажите… — Эйко решила даже не листать меню, все равно ничего не поймет. — А есть какой-нибудь напиток с колой?
Ей хотелось выпить то, что бабушка просила перед смертью.
— Разумеется!
Маэда вспомнил разговор с Мицуки в хранилище мелкого реквизита. Именно ее слова подтолкнули его к тому, чтобы вернуться за барную стойку.
Очень кстати он нашел тогда разорившийся бар, выставленный на продажу, а кинокомпания пообещала помочь с выкупом… Но именно фраза Мицуки: «Еще лучше, если коктейль готовит умудренный опытом джентльмен с сединой в волосах» стала для него решающей. А когда она добавила: «Я бы каждый день в такой бар ходила», все сомнения отпали.
— Как насчет… фшх… виски с колой?
Как странно… В ту ночь перед землетрясением он впервые за долгое время приготовил для Мицуки именно этот напиток.
— Да, давайте. Спасибо.
Эйко никогда не пробовала виски-колу, да и вообще в коктейлях не разбиралась. Ей только-только исполнилось двадцать
[19]
[В Японии алкоголь по закону можно употреблять с двадцати лет.]
, так что она и в баре-то была впервые в жизни.
Видимо, из-за того, что время позднее, кроме нее, в баре никого не оказалось.
Стоя перед юной незнакомкой, Маэда старательно, с душой готовил виски-колу, раз за разом прокручивая в голове слова Мицуки: «Я бы в такой бар каждый день ходила». Кладовщиком он постоянно сутулился, но стоило встать за барную стойку — и, к его удивлению, спина распрямилась, а плечи расправились, как в молодости.
Коктейль виски-кола он всегда делал максимально холодным. Это было его личным предпочтением: напиток должен быть настолько ледяным, чтобы, когда ставишь его на стойку, вокруг него появлялся легкий белый пар от конденсата.
— Прошу, — мягко и тихо окликнул он Эйко.
Она потянулась к бокалу, коснулась его кончиками пальцев и на мгновение замерла, пораженная тем, насколько он ледяной. Почти до черноты темный, с янтарным оттенком, напиток был украшен долькой лимона, похожей на полумесяц.
Плененная его сладким ароматом, Эйко поднесла бокал ко рту и, коснувшись губами холодного стекла, сделала маленький глоток.
Ей показалось, что она пьет не алкоголь, а саму атмосферу этого уютного тихого бара, пустого в столь поздний час.
— Вкусно, — невольно выдохнула она. Сердце наполнилось радостью: Эйко чувствовала себя так, словно пригубила токийскую ночь.
*
В то же время в Кататоки, в столовой «Перекресток» Мицуки с Коити сидели за стойкой и с аппетитом уплетали комплексный обед. Коити там был впервые, а Мицуки — второй раз.
— Отличное место, правда? — спросила Мицуки, словно давно была постоянным посетителем. Со стойки они могли увидеть хозяек заведения, хлопочущих на кухне, и почему-то это зрелище наполняло спокойствием и такой радостью, что хотелось в голос заявить: «Как хорошо жить на свете!»
— Это Мацуи мне про него рассказал.
— А, тот водитель такси? — Коити с трудом припомнил имя, которое Мицуки уже упоминала в своих рассказах.
— Ага. Из компании Black Bird. Службы ночного такси. Мацуи меня постоянно по работе выручает, но про эту столовую только недавно рассказал. До сих пор немного на него дуюсь из-за этого. От меня держал в секрете, а Канако сразу сюда привез. Это еще обиднее!
— Они и вчера заглядывали, — подала голос стоящая за стойкой Аяно. — Мацуи с Канако. Такие дружные.
— Канако?.. — Коити попытался нашарить в памяти имя, но попытка не увенчалась успехом.
— Помнишь, та женщина… — принялась пояснять Мицуки, отложив карааге
[20]
[Карааге — блюдо японской кухни, обжаренное в панировке мясо (обычно курятина).]
в который только что вгрызалась. — Похитительница мушмулы.
— А, да-да, припоминаю, — кивнул Коити.
— Похитительница мушмулы? — переспросила Аяно. — Кто это?
— Это долгая история, — Мицуки вернулась к курице. — Канако и Мацуи познакомились именно благодаря мушмуле, и оказалось, что у них много общего, несмотря на разницу в возрасте…
— Оба любят мушмулу?
— Скорее, оба ищут кого-то. — Мицуки многозначительно посмотрела на Аяно: — Это тоже длинная история, но Мацуи как-то познакомился с одним известным детективом… — Мицуки снова окинула Аяно внимательным взглядом. — И Мацуи с Канако задумались над тем, не обратиться ли к нему за помощью… Чем там все закончилось, напомните?
— Ах… — Теперь уже Аяно, протирая посуду, начала рассказ: — Об этом…
*
— Нет, — покачал головой Сюро. — Я не получал просьб о поиске людей ни от Мацуи, ни от Канако.
— Ой, правда?
Переговариваясь с Сюро, Аяно не уставала удивляться тому, как все обернулось. До чего причудливо порой переплетаются связи между людьми!
Сюро теперь периодически заглядывал в «Перекресток», чтобы съесть комбо с яйцом и ветчиной. Аяно и не надеялась, что однажды такое время снова настанет, и, конечно, была благодарна Мацуи и Канако за то, что подарили ей эту возможность. Одновременно ее терзало любопытство: чем же закончились их поиски?