Страница 39 из 46
Звезды смотрят с небес
Старые часы показывали час ночи.
«Но… — задумалась Аяно. — Сейчас ведь уже больше часа… Сколько, интересно, на самом деле времени?»
Конечно, можно достать мобильник и посмотреть время… Но Аяно подозревала, что спит, а в этом случае какая разница, сколько времени?
Ибараки, владелец магазина, заявил, что «двойные часы» показывают правильное время, но и это во сне не проверишь.
— Скажите… — Аяно вознамерилась сделать все, что хочется, чтобы не жалеть по пробуждении об упущенном. — А вы продаете эту лестницу?
— Разумеется, — Ибараки чуть нахмурился, и на лице у него мелькнуло замешательство.
— Тогда дайте ей имя прямо сейчас, пожалуйста.
Обычно Аяно были несвойственны такие категоричные просьбы, но сегодня она решила отбросить робость и говорить прямо.
— А когда вы дадите ей имя, я ее куплю.
— Правда?
Тут уже Ибараки начал сомневаться — уж не спит ли он? Впрочем, он все равно как раз размышлял над именем лестницы.
— Хорошо.
Он прикрыл глаза и задумался. Это была его методика — закрыть глаза и использовать первое, что придет на ум.
«Сколько еще ступеней? — спросил он то ли у себя, то ли у Аяно, и довольно кивнул. — Идеально».
— Готово, — Ибараки открыл глаза. — У каждой ступени свое название. Они подписаны по номерам снизу, видите? Всего их четырнадцать. Поэтому двенадцатая ступень называется «До второго этажа три ступени». Соответственно, тринадцатая — «До второго этажа две ступени», четырнадцатая — «До второго этажа одна ступень» и так далее. Какую ступень вы хотели бы приобрести?
На этот раз Аяно прикрыла глаза и задумалась. Потом испугалась — а вдруг она проснется, когда откроет глаза? И затараторила:
— Знаете, я уже долго поднимаюсь…
— По лестнице? — попытался уловить нить разговора Ибараки.
— Да. Можно сказать и так. Иду по лестнице, чтобы попасть… Ну, скорее не на второй этаж, а просто в другое место. Долго поднимаюсь…
— Вот как.
— Мне уже давно нравится один мужчина.
— А?.. — коротко ахнул Ибараки и потер занывшее основание большого пальца.
— Он пропал из виду прежде, чем я успела решиться на что-то… И мы уже давно не виделись. Но недавно я случайно узнала, чем он сейчас занимается.
Собственный голос показался Аяно чужим. Почему она рассказывает о своих чувствах незнакомцу, которого видит впервые? Это ведь совсем не в ее характере. Она всегда стремилась спрятать свои истинные чувства от всех. Пусть это и сон, все равно странно, как уверенно и ясно зазвучала ее история. Аяно сама поразилась тому, как, оказывается, сильны ее чувства. Но стоило ей заметить это, как сомнения исчезли.
— Поэтому мне нужна ступень, которая называется «До второго этажа одна ступень». Я куплю ее.
— Понимаю. Как скажете, — легко ответил Ибараки.
«Мне все пригрезилось, — смиренно подумал он и кивнул, утешая себя. — То были лишь сладкие грезы…»
Сейчас он стоит в самом низу лестницы. На лестничной площадке, обозначенной: «До второго этажа четырнадцать ступеней». Наверняка эта самая далекая ступень останется непроданной. Ну и пусть. Он продолжит грезить, и грезы эти поддержат его на нелегком пути. Продает он пусть подержанные, но вещи, которые еще могут послужить кому-нибудь верой и правдой, и пока он помнит об этом и жаждет найти применение каждой, его дело будет дарить радость.
Ибараки наклеил на ступень «До второго этажа одна ступень» ценник в пятьсот иен.
— Вот, прошу.
Специально для Аяно, сияющей предвкушением, он завернул доску в синюю оберточную бумагу, хотя из-за больной руки это заняло больше времени, чем обычно.
— Она ваша, — протянул он доску покупательнице, закончив с оберткой.
Аяно все больше удивлялась тому, что никак не просыпается. Она достала монетку в пятьсот иен. Подумать только, всего за одну монету она получила последнюю ступеньку перед вторым этажом.
«Ну, это ведь сон», — подумав так, она приняла синий сверток.
— Спасибо огромное!
— Не за что.
Провожаемая взглядом Ибараки, Аяно вышла на улицу и, прижав к груди ступеньку «До второго этажа одна ступень», подняла глаза к темному пустому небу. Присмотревшись к темно-синей, на границе черного, глади, она нашла на западе крохотную звездочку, тускло мерцающую во мраке.
«Как раз над „Перекрестком“», — осенило ее.
Раз уж Итико нет дома, единственное пристанище, куда она может пойти посреди ночи, — это «Перекресток». Да и направление понятно. Только вот Аяно совершенно не понимала, как через закоулки Симокитадзавы добраться до района Кататоки, где находилась столовая. Единственным ориентиром оставалась одинокая звездочка в небе.
«Попробую идти к ней», — зашагала вперед Аяно. Подспудно ее терзала мысль: «Что я вообще творю?» Она ведь всегда боялась ходить по темным улицам, потому и отвлекала себя болтовней по телефону. Но сейчас голос Итико не сопровождает ее. Вдобавок пройти придется куда более длинный путь, чем обычно. Какое безрассудство!
«Но у меня ведь есть последняя ступенька, — напомнила она себе. — Последняя до второго этажа».
Пусть ступенька была всего одна, она оказалась весьма увесистой. Тяжелая ноша и приличное расстояние стали немалой нагрузкой, быстро отозвавшейся в ногах и спине. Вдобавок вокруг было ужасно темно. И ладно бы только это… Идти по темным, но хорошо знакомым местам это совсем не то же самое, что идти во тьме по абсолютно незнакомым улицам.
Возможно, сказался страх, но Аяно казалось, что фонарей вокруг гораздо меньше, чем обычно. Все, кроме нее, словно утонуло в непроглядной тьме, и она шагает по единственной дорожке, едва различимой во мраке.
*
Сколько она так идет?
Усталость охватила все тело, и Аяно уже пожалела о решении идти пешком, когда неожиданно вышла из лабиринта жилого квартала на широкий проспект — будто туман вокруг неожиданно расступился.
Даже в это позднее время по улице проносились туда-сюда машины.
Знакомый светофор с подписью «Район Кататоки» на столбе привычно мерцал на перекрестке, сменяя цвет с красного на зеленый и обратно.
Аяно всегда приезжала сюда другой дорогой на велосипеде, и теперь, когда вышла на столовую с непривычной стороны, облик «Перекрестка» показался ей незнакомым. Здание выглядело с этого ракурса таким маленьким и хрупким… И все равно уверенно стояло на своем месте, и окна его приветливо светились. Сердце Аяно наполнилось гордостью и нежностью.