Страница 6 из 22
Глава 3. О пользе гусениц
Начать расследование решили с осмотра подкопа, но, как к нему подобраться, мы не знали. Испорченный Бубликом газон закрыл нам дорогу в «Версаль», а для подхода со стороны Морозовых требовался повод. Нельзя же просто так заявиться к соседям и шарить у них вдоль забора!
– Пойдём ночью, – предложила Васька. – Возьмём фонарь, незаметно перелезем через забор…
– Хочешь, чтобы Колобков нас на учёт в полицию поставил? – возразил я. – Это тебе не мусор раскиданный! Папа говорил, что за проникновение на чужой участок полагается штраф или даже арест… Нужно, чтобы Морозовы сами нас к себе пустили.
– Может, предложим им газон покосить? Типа извиняемся за то, что Бублик их кошку напугал.
– Не-е, могут отказаться, а навязываться ещё раз будет подозрительно.
– Давай скажем, что хотим сфотографировать их участок для фотоконкурса с призами на миллион.
– Не поверят.
– Тогда без миллиона!
– Нет, Васька, не то всё… – Я до предела напряг мозги: – Знаю! Мы их напугаем!
– Напугаем так, что они из дома убегут? – засомневалась Васька. – Чем?
– Гусеницами!.. Идём скорее, пока дед их все не заморил!
Мы спустились в сад как раз в тот момент, когда дедушка ушёл в сарай, оставив без надзора банку, полную мохнатых зелёных червячков. Я порылся в карманах, нашёл фантик из-под шоколадного батончика и отсыпал в него немного живой копошившейся массы. Васька наблюдала за моими действиями с брезгливой опаской.
– Мы подбросим гусениц к участку Морозовых, – объяснил я, – потом покажем и скажем, что в районе нашествие особо опасных садовых вредителей, которые сожрут всё, если только не обнаружить их вовремя. Сделать это без специалистов очень сложно, но могу посмотреть я. Меня дед-биолог научил их определять. Морозовы точно согласятся. Они инженеры и в гусеницах ничего не смыслят, но садик свой берегут.
Васька мою идею одобрила.
Едва мы вошли в проулок, путь нам преградила выскочившая из своей калитки Кобра.
– Опять вы со своей шелудивой собакой! – кинулась она на нас. – Что вам здесь надо?!
– Мы гуляем! – воинственно ответила Васька.
– По своей улице гуляйте! Нечего по чужим шастать!
– Улицы в посёлке общие! – не сдавалась Васька.
Кобра вынула из кармана телефон.
– Я сейчас позвоню вашим родителям и пожалуюсь, что вы раскидываете по посёлку мусор и портите чужие газоны, – пригрозила она. – И в поселковый чат про вас напишу!
Угроза была нешуточной. Выговор от родителей ещё ладно, но поселковый чат испортил бы нам жизнь до конца лета. Любой, кто в нём засветился, автоматически превращался в виновника всех недоразумений и напастей, случавшихся в Лукоморье.
Нам пришлось отступить в начало проулка. Кобра внимательно следила за нами от своей калитки.
– Вот что сделаем, – заявила Васька, никогда не пасующая ни перед какими трудностями: – Ты останешься здесь, а я залезу на дуб и буду оттуда наблюдать за Коброй в бинокль. Рано или поздно ей надоест нас сторожить или сериал какой-нибудь начнётся, и она уйдёт в дом. Тогда я тебе позвоню, а ты провернёшь свою операцию с гусеницами.
Дуб, о котором говорила Васька, рос у ручья в самом центре Лукоморья и служил нам наблюдательным пунктом. Дереву этому было, наверное, лет сто, а то и двести. Обхватить его можно было разве что впятером, а чтобы взобраться, приходилось подставлять ящик и допрыгивать до нижних веток. Зато, если вскарабкаться повыше, с дуба было видно всё Лукоморье и его окрестности.
Васька уже собиралась бежать домой за биноклем, но тут мы увидели, что Морозова вышла со своего участка и идёт в нашу сторону. Выглядела она, как всегда, оригинально: седые стриженные ёжиком волосы повязаны ядовито-оранжевой банданой, вместо платья что-то вроде цветастого пододеяльника, на ногах плетённые из бечёвки сандалии на толстой пробковой подошве. Судя по шоперу на её плече, шла она в магазин.
– Васька, меняем план! Я спрячусь, а ты незаметно прилепи Морозовой на платье несколько гусениц. Потом я её, как бы случайно, встречу и покажу их. Дальше всё как задумывали, – заявил я, протягивая Ваське фантик с садовыми вредителями.
Васька отскочила от меня, едва не кувырнувшись через Бублика.
– Обалдел, что ли! – взвизгнула она. – Убери эту гадость!
– Ты чего, Вась? Они не кусаются.
– Убери, говорю! – Васька отступила ещё на шаг. – Сам их Морозовой подкидывай!
– Если это сделаю я, она наверняка про подставу догадается.
– Значит, просто брось их в траву, а потом покажи ей.
– Тогда не будет нужного психологического эффекта!
Продолжать спор времени не оставалось, Морозова была уже совсем близко.
– Держи!
Я сунул Ваське кулёк, шмыгнул за ближайший угол забора и стал наблюдать за развитием событий.
Васька остолбенела. Огромными, как у контуженой совы, глазами она смотрела на мохнатых листоглодов, выползавших ей на ладонь. Заинтересовавшийся запахом фантика Бублик потянул носом и деликатно гавкнул. От этого звука Васька вышла из ступора и с пронзительным визгом принялась трясти рукой, скидывая с неё вредителей. В этот момент из переулка появилась Морозова и оказалась прямо напротив верещавшей и раскидывающей гусениц Васьки. Морозова тоже заголосила и замахала руками. Обалдевший от крика и непонятной ему суеты Бублик с отчаянным лаем метался вокруг орущей парочки, опутывая их поводком.
Сочтя психологическую подготовку достаточной, я вышел из своего укрытия и скомандовал Бублику:
– Умри!
От неожиданной, совершенно неподходящей к ситуации команды Бублик прекратил беготню и после недолгого раздумья завалился на спину. Из-за спутанного поводка ему пришлось так скособочить шею, что он стал похож на поверженного зомби из бабулиных игр. Вывалившийся язык и очумелый взгляд ярко дополняли монструозный образ.
Ваську и Морозову мой внезапный окрик тоже заставил замереть и замолчать. Но тишина длилась недолго. Заметив гусеницу на своей сумке, Морозова снова заорала.
– Осторожнее! Не раздавите! От неё ожоги остаются! – с серьёзным видом предупредил я. – Дедушка говорит, в них такая сильная кислота, что даже металл разъедает.
Морозова окаменела и тихонечко провыла:
– Сними её с меня!
Васька тем временем успела выпутаться из поводка и вместе с воскресшим Бубликом отошла подальше от раскиданных гусениц. Судя по Васькиному взгляду, ей очень хотелось меня стукнуть.