Страница 14 из 22
– Меня Матвей зовут, – представился я, – а её – Василиса. А дядю Жору ударили по голове, поэтому он не отвечал на твои звонки.
Саша, словно гигантская розовая сова, склонила голову набок и удивлённо захлопала глазами, казавшимися из-за очков вдвое больше, чем полагается.
– Ударил? Кто? – Похоже, эта девчонка изъяснялась только вопросами.
Тут я и вспомнил о своих опасениях:
– Дядя Жора, в доме могут быть преступники! Надо в полицию звонить!
Садовник испуганно охнул, попытался встать, но с головой у него было ещё не очень. Схватившись за ушибленный затылок, он сполз по стене обратно на пол и пробормотал:
– Сигнализация… Там…
Дядя Жора указал на противоположную от него стену, где рядом с огромным зеркалом в массивной раме, слепленной, казалось, из мятой золотой фольги, примостилась неприметная белая коробочка с большой красной кнопкой на боку.
– Открой… Только на кнопку не нажми…
Следуя указаниям садовника, я аккуратно сдвинул вверх глянцевую пластину, и передо мной оказалась панель с двумя рядами кнопок и тремя светодиодами. Две из них горели зелёным светом, последний был погашен.
– Уф-ф! – с облегчением выдохнул дядя Жора. – Всё в порядке! В доме только мы. Если бы кто-нибудь прошёл дальше прихожей или открыл дверь террасы, сработала бы сигнализация. Там оптические датчики.
Он наконец смог подняться на ноги и, пошатываясь, словно брёл по палубе попавшего в шторм корабля, подошёл к панели, нажал на ней несколько кнопок, после чего погас ещё один светодиод.
– Теперь, ребятки, мы можем пройти на кухню и поговорить, – сказал дядя Жора и, придерживаясь за стену, двинулся вглубь дома.
– А мои фотки?! – взвыла Саша, до этого момента молча хлопавшая пузырями.
Дядя Жора обернулся, потерянно обвёл нас троих грустным, как иной раз бывает у Бублика, взглядом и с тяжёлым вздохом произнёс:
– Саш, подожди. Нужно всё им объяснить.
На кухне дядя Жора первым делом включил чайник и достал из шкафа початую упаковку ванильных сухарей.
– В посудомоечной машине должны быть чашки, – сказал он, обращаясь к племяннице.
Пока Саша ставила на стол чашки и раскладывала в них чайные пакетики, Васька деловито пошарила в морозильнике и вынула оттуда пакет с замороженными овощами.
– Нужно к шишке холод приложить, – авторитетно заявила она, подавая пакет дяде Жоре, – а потом какой-нибудь мазью от синяков намазать. Есть у вас такая?
Дядя Жора поблагодарил Ваську за заботу и заверил, что мороженой морковки с горошком ему вполне хватит для полного выздоровления.
Тем временем вскипел чайник. Мы вчетвером уселись за круглый стеклянный стол. Дядя Жора жадно пил чай, мы с Васькой налегали на сухари, а Саша, не проявляя никакого интереса ни к чаю, ни к сухарям, продолжала жевать свою жвачку.
– Вы хотели что-то рассказать, – напомнила Васька, аппетитно хрустя и шумно прихлёбывая.
Дядя Жора снова тяжело вздохнул:
– Да, конечно… Только уж вы меня, ребятки, не выдавайте, – смущённо попросил он.
– А что такого? – фыркнула Саша, определённо не умеющая строить утвердительных фраз.
Садовник только рукой махнул и уныло проговорил:
– Саша фанатка нашей Ангелины… Она очень хотела сделать селфи на фоне стены славы… Ангелина так называет витрину с наградами Принца… Я подумал, что ничего страшного, если я проведу Сашу, пока Ангелина в отъезде. Вообще-то, Ангелина Ивановна подходить к наградам Принца не разрешает… Но Саша обещала, что никому фотографии не покажет.
Мы с Васькой недоверчиво посмотрели на фанатку: в её способность сохранить в тайне фототрофей и никому им не похвастаться мы не верили.
Угадав наши сомнения, Саша покраснела как свёкла и, злобно прищурившись, задала давно напрашивающийся вопрос:
– Дядя Жора, а они что тут делают?
Садовник только теперь понял, что у него нет никакого объяснения нашему полуночному появлению в «Версале». Не было его и у нас. То есть, конечно, было, но не то, в котором можно было признаться. Придумать же заранее убедительное враньё мы с Васькой не удосужились, поскольку не сомневались в своей версии о сговоре дяди Жоры с грабителем Сашей. Эх! Прав был мой прапрадедушка: самоуверенность – главный враг сыщика!
– Мы гуляли, – принялась на ходу выкручиваться Васька. – Шли мимо и увидели свет. Решили проверить…
Оправдания звучали жалко: в случайно замеченный из-за трёхметрового забора свет не поверил бы даже добряк-садовник. Я понял, что лучше рассказать правду, вернее, её часть.
– Мы грабителей караулили, – признался я. – Думаем, они решили обчистить «Версаль» и Принца похитили, чтобы он шум не поднял.
– И вас, дядя Жора, наверняка они ударили, – подхватила Васька. – Не ожидали, что в доме кто-то окажется. Запаниковали, оглушили вас и сбежали.
– Вы видели, кто это был? – заволновался дядя Жора.
– Нет, – признался я. – Но их должна была видеть Саша.
– Я? – удивилась племянница. – Почему это?
– Потому что в двенадцать часов ты собиралась прийти в «Версаль»… – не подумав, ляпнула Васька.
– Откуда знаешь? – тут же вцепилась в неё Саша.
Сообразив, что сболтнула лишнее, Васька запнулась, и я поспешил прийти ей на помощь:
– Несложно догадаться, раз ты в это время названивала дяде. Скажи, ты кого-нибудь в проулке видела? Бандиты должны были идти тебе навстречу.
Саша растерялась:
– А в другую сторону они пойти не могли?
– Не могли, – ответил я, – в другой стороне тупик. Проулок в речку упирается.
– Они могли пройти через участок Морозовых, – неожиданно вмешался дядя Жора. – Там никогда калитка не запирается и есть проход на соседнюю улицу, – потом немного подумал и добавил: – А вот красть Принца ворам смысла не было.
– Не было? – совсем как Саша, переспросил я. – Почему?
– Потому что Ангелина всегда берёт его с собой, – объяснил садовник, – без него никогда никуда не ездит. Если её нет дома, то и Принца нет, лаять некому. Наверное, он всё-таки в лаз пролез или в калитку выбежал.
Мы с Васькой переглянулись.
– Вы же говорили, что калитка была закрыта, – осторожно напомнил я.
Дядя Жора так заволновался, что выронил пакет с морожеными овощами, который прижимал к ушибленному затылку. Саша тоже заметно забеспокоилась. Она принялась елозить, накручивать на палец свою дурацкую косичку, а её челюсти заработали со скоростью шредера.
Я демонстративно вынул телефон и с притворной озабоченностью проговорил: