Страница 48 из 56
– Вчера много чего произошло.
– Да? Ладно, если у них все хорошо, то отлично.
– Не-е-ет. Хочу знать все! Расскажи! Расскажи!
Туфельки Сапфир задорно застучали по полу.
– Ой, да ладно тебе, – сказала Хадзуки, пытаясь немного успокоить ее любопытство.
– Я все расскажу, но только после конкурса.
– Правда? Хорошо. Такую историю нужно слушать внимательно, а Мидори сейчас очень сонная.
– Не удивительно. Мы сегодня рановато собрались.
Местом проведения конкурса был зал Общественного центра префектуры Хёго. Даже выступая во второй половине, нельзя было угадать, когда придет назначенный час. Поэтому, чтобы оркестру хватило времени на последний прогон, нужно было собраться заранее.
– А ты не выглядишь сонной, Кумико.
– Я в это время обычно и прихожу на репетиции.
– Ого! Так ты жаворонок! Круто! – глаза у Сапфир засияли. От ее по-детски невинного взгляда у Кумико защемило в груди, и она повернула голову в сторону.
– Ничего это не круто.
– Да круто же! Мидори тоже будет рано приходить!
– Так завтра ведь уже не надо. Сегодня все закончится, – озадаченно сказала Хадзуки, на что Сапфир надула губки.
– Ничего подобного! Китаудзи пройдет на Национальный конкурс. Сегодня ничего не закончится!
Словно подзарядившись от невероятной энергии Сапфир, Кумико тоже почувствовала уверенность. Незримая тревога в груди постепенно растаяла. Сапфир заметила ее взгляд и приподняла уголки губ. В ее сверкающих глазах отражалось лицо Кумико.
– Мидори всем сердцем верит, что мы пройдем, – сказала она с улыбкой, от которой у Кумико перехватило дыхание. Все были настроены серьезно. При мысли об этом у нее снова заныло в груди, и она грустно опустила лицо. Хадзуки, поглядывая на нее, прикусила губу, чтобы не засмеяться.
На выходе из автобуса их встретили ослепляющие лучи солнца. Пробиваясь сквозь тени, они пронзали кожу Кумико насквозь. Зал уже был полон людей: то тут, то там девушка замечала формы знакомых школ.
– Ого, это ребята из Мёдзё! А там школа Сюто? Такие серьезные, – срывались невольные восхищения с уст ребят. Те, кого они не раз видели по ту сторону экрана телевизора, теперь стояли напротив и готовились к выступлению. Чувство было настолько необычным, что Кумико крепко ухватилась за свою форму. В накрахмаленных рубашках они выглядели куда взрослее. Фирменные, без единого пятнышка блейзеры старшей школы Осаки Тосё. О хорошем оркестре можно было судить уже по внешнему виду. Чувствуя мощь своих соперников, Кумико восхищенно вздохнула.
– Тосё телевидение снимает.
– А? – девушка подняла голову на внезапно прозвучавший над ухом голос. Рядом с ней стояла Аска.
– Смотри, вон там, – добавила она и указала пальцем в самый конец оркестра. И вправду, прямо за ними стояла съемочная группа. – Сразу видно – фавориты. Как считаешь, для новостей снимают?
– Мне бы от такого внимания только хуже стало. Я и так сильно нервничаю.
– Ой, ладно. Их каждый год снимают. Они привыкли давно, – сказала Аска, и рядом тотчас послышался визг. Почему-то почти все девушки из других оркестров начали радостно кричать. Кумико обернулась и увидела, как Таки в своем строгом костюме выходит из автобуса. Похоже, он произвел впечатление.
– Смотри, какой классный.
– Ого, это куратор? Да ладно? Какой красавчик.
– Ага, из какой он школы?
– Китаудзи.
– Китаудзи? Откуда они?
– Без понятия. Из Киото, кажется. Ну, Удзи. Там еще храм, который на 10 иенах нарисован
[38]
[На обороте монеты в 10 иен нарисован павильон Ходо храма Бёдо-ин, также известный как Зал Амиды или Зал Феникса. – (Прим. пер.)]
.
– Точно, как его там… Хорюдзи
[39]
[Буддийский храм в городе Икаруга, префектура Нара. – (Прим. пер.)]
?
– Не, не так. По-другому вроде.
Повсюду ученики других школ говорили о родном Удзи невесть что. Пока Кумико вслушивалась в их разговоры, Таки хлопнул в ладоши, привлекая внимание оркестра. Девушка резко повернулась к нему.
– Ребята, этот день настал, – сказал Таки, и лица учеников напряглись. Воздух почти трясло от того, как они были сосредоточены. – Прошло почти десять лет с тех пор, как школа Китаудзи выступала на конкурсе Кансая, притом что раньше она была одним из постоянных участников. Я слышал много историй от старших учителей, но, скажу честно, до сих пор не мог понять их ностальгии.
Конечно, Кумико не могла знать, каким был конкурс десять лет назад. Ей тогда было всего пять лет. Даже если назвать это реваншем за прошедшие годы, она не поняла бы всего драматизма ситуации. Десять лет, все-таки. Однако это большой срок, и здесь не было никаких сомнений.
– Я не хочу, чтобы вы несли груз ответственности за эти годы. Сегодня наше первое выступление на Региональном конкурсе Кансая. Вот что важно. Ради этого мы здесь.
– Да!
– Понимаю, вокруг собрались исключительные профессионалы. Они много лет выходят на эту сцену и дальше на сцену Национального конкурса. И все же я не думаю, что нам нужно переживать. Мы играем свою музыку. Сегодня важно только это. Конечно, впереди будут оценки, но не стоит на них зацикливаться. Даже если мы не добьемся хорошего результата, то не потому, что мы плохо играем, а потому что судьи оценили игру других выше. Если же мы пройдем этот этап, у нас появится шанс выступить на еще большей сцене. Ни за что не думайте, что другие школы хоть в чем-то вас превосходят.
– Да! – пылко ответил оркестр на слова куратора. В отличие от выступления в Киото, сейчас он выступил с настоящей речью. Все-таки уровень мероприятия обязывал. Победить в этом конкурсе школе Китаудзи будет действительно сложно. Именно поэтому Таки говорил по заготовленному тексту. И все же ребята верили ему. До сих пор его руководство и безумные репетиции вели их от одного этапа к другому.
– Давайте покажем всем, на что мы способны!
Кумико сжала кулачки. Ногти впились в кожу и острая боль прокатилась по ладони.
Оркестр выгрузил инструменты и начал приготовления. Поскольку ударные инструменты везли в другое место, их разгружали не там, где обосновались духовые. Кумико открыла футляр в уголке выделенного им коридора. Отделанный изнутри плотной черной тканью, футляр оберегал сон золотистого эуфониума. Кумико вытащила инструмент и вставила на место мундштук.
Краем глаза она заметила, как на лестнице всхлипывали ребята в очень знакомой форме.