Страница 32 из 56
Недалеко от жилой зоны гостиницы был уголок с торговыми автоматами. Она уже бывала здесь в средней школе, поэтому хорошо знала, куда идти. В коридоре было темно, и только огонек аварийного выхода мигал зеленым цветом. Выглядело довольно зловеще. В какой-то момент ей даже захотелось вернуться обратно в постель. Гоняя в голове жуткие мысли, она прибавила шаг. Вокруг царила мертвая тишина. Каждый шаг Кумико эхом отталкивался от стен коридора. Ночь была длинной. В комнатах вокруг все члены оркестра уже давно спали. Она выглянула в окно и увидела зал, в котором они репетировали днем. Он безмолвно пустовал. Кумико вставила наушники в уши и стала выбирать подходящую композицию. «Дафнис и Хлоя». Произведение, исполненное старшей школой Осаки Тосё несколько лет назад. Шагая по коридору, Кумико заметила светлый уголок торговых автоматов. Слабое свечение, исходившее от аппаратов, выжигало глаза, привыкшие к темноте. Девушка невольно сощурилась. На витрине было множество картонных пакетиков. «Может, взять клубничное молоко?» – подумала Кумико. Она кивнула собственным мыслям, как вдруг почувствовала что-то на своем плече.
– А-а-а! – вскрикнула она и резко обернулась.
– Не обязательно так кричать.
Перед ней с телефоном в руке стояла Мидзорэ. Ее лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций. На секунду Кумико показалось, что перед ней призрак. Ноги уже готовы были подкоситься. Она быстро выдернула наушники из ушей и спросила:
– Мидзорэ, ты чего здесь так поздно?
– Не спится. Решила поиграть.
– Во что поиграть?
– Ритм-игры
[32]
[Жанр видеоигр, в которых от игрока требуется чувство ритма и способность синхронизировать свои действия с музыкой. – (Прим. пер.)]
, – сказала девушка и показала экран телефона. На нем справа налево с огромной скоростью двигались маленькие значки.
– Тебе нравятся игры?
– Не особо… – сказала Мидзорэ и выключила телефон. В зеркале темного экрана отразилось ее лицо. Между бровями у нее пролегла морщинка, и она пальцем указала на плеер в руках у Кумико.
– Выключи ее.
– Что?
– «Дафнис и Хлоя». Не люблю.
– А, извини.
Кумико быстро выключила плеер. Удивительно, насколько у Мидзорэ хороший слух, что она смогла расслышать мелодию из наушников. Мидзорэ села на скамейку рядом с автоматами и похлопала ладонью по месту рядом с собой.
– Присядешь? – предложила она. Кумико убрала плеер в карман штанов и села рядом. Ночью деревянная скамейка была слегка прохладной. Теплый летний воздух, словно пуховым одеялом, окутал девушек. Мидзорэ сидела рядом и не похоже, что хотела о чем-то говорить. Девушка просто рассеянно смотрела в пустоту. Не в силах вынести молчания, Кумико решила начать первой.
– Мидзорэ, скажи, а почему ты вступила в оркестр?
– Меня пригласила подруга.
– Подруга… Ты о Нодзоми?
Стоило ей упомянуть это имя, как девушка широко распахнула глаза. Она кивнула.
– Тогда почему ты не ушла из клуба в прошлом году, как остальные? Многие из Минамитю так поступили.
– Ты хочешь… чтобы я ушла?
– А, нет, что ты! Я совсем не об этом, – стала оправдываться Кумико, глядя на то, как мрачнеет лицо собеседницы. Мидзорэ слегка прищурилась и тихонько выдохнула через сомкнутые губы. Из-под коротко стриженных волос выглядывали ее маленькие ушки.
– Скажи…
– Да?
– Тебе нравятся конкурсы?
– А? – переспросила Кумико. С тем же бесстрастным лицом Мидзорэ стала массировать ладонь. Белая кожа с каждым движением собиралась в глубокие морщинки. Она опустила взгляд на коротенькую линию жизни и сказала:
– Я их ненавижу.
– Почему?
– Они несправедливые, – сказала Мидзорэ и пожала плечами. Кончиком пальца она указала на плеер в кармане Кумико.
– Я считаю, что невозможно правильно оценить музыку.
– Почему ты так думаешь?
– В конце концов все решает вкус судей, – ответила Мидзорэ и снова замолчала. Она нажала на кнопку телефона и заново запустила игру. Безмолвная машина вдруг издала звук и разрезала ночную тишину.
– Понимаю, оценивать искусство очень сложно. С танцами то же самое.
– Поэтому оценивают технику.
Мидзорэ смотрела на экран телефона. «Легко, средне, сложно, суперсложно». Бегая по окну выбора песен взад-вперед, она равнодушно просматривала их названия.
– На Национальном конкурсе все произвольные произведения технически сложные. Технику легко оценить, в ней нет предпочтений. И все же… В самом конце все решает вкус. Поэтому я не согласна с оценками.
– Понимаю. Но здесь ничего не поделаешь. Трудно найти другой способ.
– Не поделаешь… – с еле заметным раздражением в голосе повторила Мидзорэ. Ее палец, ловко возившийся с крестовиной телефона, резко остановился. На экране было очень много песен. Рядом с каждой стоял значок «Идеальное прохождение».
– Не понимаю… что значит «ничего не поделаешь»? Любой конкурс – это боль. Лучше бы их не было, – добавила она сквозь сжатые зубы. Для Мидзорэ демонстрировать такие эмоции было поразительной редкостью. При виде удивленного лица Кумико девушка вдруг пришла в себя. Глубокие морщинки между бровями разгладились и напор в голосе пропал.
– Извини, – сказала она и положила телефон на колени.
– Ничего… – покачала головой Кумико. – Удивительно. Не думала, что ты так не любишь конкурсы.
– Да… Не люблю.
– И все же ты не бросаешь оркестр. Если дело только в гобое, то играть можно и в другом месте.
Кумико вспомнила о ребятах, которые в прошлом году ушли из оркестра. Если бы она вступила в клуб легкой музыки, то ей, по крайней мере, не пришлось бы переживать из-за конкурсов. Мидзорэ тяжело вздохнула. Ее тело выглядело еще более хрупким, чем обычно.
– Не знаю, – сказала она и опустила взгляд. – Я уже ничего не понимаю.
После разговора с Мидзорэ Кумико решила, наконец, вернуться в комнату, так ничего и не купив. По ночам в коридорах было довольно тихо, что пугало до самых мурашек. Чтобы придать себе немного уверенности, она медленно перевела дыхание.
А если и вправду в их жизни не было бы конкурсов? Рассеянно глядя на деревянный потолок, она погрузилась в размышления. Так, по крайней мере, им не пришлось бы бороться со старшими за место в группе A, да и ссор из-за соло бы не было. Они бы выбирали любимые мелодии и выступали с ними. Неплохая была бы жизнь! Никто бы не переживал: золото у них или серебро – не было бы таких разочарований. И все же…