Страница 23 из 56
– До скорого, – попрощалась с ней Аска и изогнула губы в хитрой улыбке.
Перед самыми выходными мало кто оставался на самостоятельные репетиции. К девяти часам почти все участники оркестра разошлись по домам, и в музыкальном кабинете остались только Кумико и Мидзорэ. Девушка, как всегда, без тени эмоций раз за разом повторяла произвольное произведение.
– Мидзорэ, ты когда-нибудь жила где-то, кроме Кансая
[27]
[Регион западной Японии на острове Хонсю. Включает 6 префектур: Осака, Киото, Хёго, Сига, Нара и Вакаяма. – (Прим. пер.)]
? – задала неожиданно пришедший на ум вопрос Кумико. Мидзорэ оторвала губы от инструмента и чуть наклонила голову.
– Не жила. А что?
– Ничего, просто ты говоришь вежливее, чем остальные, вот я и подумала…
Мидзорэ несколько раз моргнула.
– Моя двоюродная сестра живет в Сайтаме
[28]
[Сайтама – город в Японии, административный центр префектуры Сайтама. Город входит в агломерацию Большого Токио. – (Прим. пер.)]
. Наверное, поэтому…
– А-а, значит, привычка. Мне тоже часто говорят, что такая манера заразительна.
– Ага.
Мидзорэ качнула головой и отвернулась к партитуре. Глядя на то, как ее белоснежные пальчики скользят по нотам, Кумико тоже вернулась к репетиции. Теплый и яркий тона инструментов смешались в кабинете.
В коридоре было уже темно, и только свет из их класса расползался по зданию школы.
– Вы все еще здесь? – внезапный голос заставил Кумико испуганно оторваться от мундштука. На них с неизменной улыбкой на лице смотрел Таки. В руках он держал пластиковые бутылки.
– Нам уже нужно уходить? – Кумико заерзала на месте, но Таки остановил ее поднятой рукой.
– Нет-нет, – мягко покачал головой он. – Я просто пришел посмотреть, кто здесь. Можете спокойно репетировать.
Кумико вздохнула с облегчением. Таки прищурился и протянул ей бутылку. Внутри была зеленоватая жидкость, явно купленная в автомате на первом этаже. Зеленый чай – довольно странный выбор для подарка старшекласснице.
– Вот, можешь взять. Только никому не рассказывай, – сказал он и приложил указательный палец к губам. Забавно, как такой банальный жест выглядел настолько естественно в его исполнении. Кумико взяла бутылку обеими руками и поблагодарила куратора.
– Ёроидзука, вот. Возьми тоже.
Мидзорэ осторожно взяла бутылку. Ее тонкие белые пальцы обхватили ее прямо вокруг этикетки.
– Вы всегда остаетесь допоздна?
На вопрос Кумико учитель смущенно усмехнулся:
– Ну, такая у меня работа.
От его улыбки у Кумико все сжалось в груди, и она непроизвольно сдавила бутылку в руках.
– Но вы и утром всегда приходите рано. Не устаете от нашего клуба?
Она слышала, что за работу куратора почти не доплачивают. Тот факт, что расписание членов оркестра забито полностью, в то же время означал, что у учителя почти нет свободного времени. Он приходит раньше всех и уходит позже остальных. Для него нет никакой выгоды от такой работы, так почему он все равно так старается ради оркестра? От внезапно возникшего вопроса у Кумико перехватило дыхание. Мидзорэ смотрела на Таки со своим обычным непроницаемым лицом и спокойно ждала ответа.
Он медленно перевел взгляд на Кумико и сказал:
– Не спорю, это тяжелая работа, но она стоит моих усилий. Разделить со всеми вами мечту и каждый день наблюдать за тем, как вы идете к ней, – вот моя награда.
Таки слегка опустил взгляд. Всего на мгновение в его голосе почувствовалась горечь. Кумико внимательно взглянула ему в лицо. Словно почувствовав это, он решил отшутиться.
– У меня нет ни жены, ни детей. Кроме работы мне и заняться-то нечем.
Лжет. Кумико сразу это почувствовала. Она не могла понять в чем, но он точно лгал. Таки – взрослый человек, а потому прекрасно умел скрывать свои чувства. Однако между строк она понимала: что-то не так. В темных глазах Мидзорэ все это время отражался мирный профиль куратора. Кумико было открыла рот, но так и не решилась сказать ни слова и снова его закрыла. Где-то в глубине ее груди клубился туман из эмоций. И все же их невозможно было выразить словами.
Таки взял метроном, стоявший рядом с дирижерской палочкой, и обернулся к ученицам. Его длинные пальцы изящно скользнули по партитуре.
– Что ж, раз уж выдалась такая возможность, давайте порепетируем, – улыбнулся он, на что Кумико только согласно кивнула и взяла в руки эуфониум. Мидзорэ с готовностью прикусила трость.
Когда Кумико вернулась домой, на часах было около десяти вечера. В коридоре у дверей стояли поношенные кожаные туфли ее отца и пара незнакомых женских босоножек. Светло-голубые, все сверкающие стразами. Кумико быстро закрыла замок и набросила на дверь цепочку. Она сняла носки и босиком пошла по деревянному полу.
– Я дома, – сказала девушка и открыла дверь в гостиную. Перед телевизором стоял белоснежный диван на двоих, а на нем лежал редкий в этом доме гость. Холодный взгляд устремился прямо на Кумико. Вьющиеся каштановые волосы, подкрашенные тушью ресницы. Почти обнаженные бедра в коротких шортах, тонкие икры и нелепого цвета педикюр. Пробежавшись взглядом по всему телу неожиданного гостя, девушка почувствовала, как брови у нее сдвинулись к переносице.
Она услышала, как из-за открытой дверцы холодильника ее мама сказала «привет».
– Так ты вернулась, сестренка… – наконец выдавила из себя Кумико. Ей ничего не ответили и только раздраженно фыркнули. Старшая сестра, которую помнила девушка, сильно отличалась от человека, находящегося сейчас перед ней. Вся серьезность и таинственность ее образа куда-то исчезли, и теперь она была самым обычным человеком. Среднестатистическая гламурная студентка, которую можно застать в любом вагоне поезда.
– Мамико теперь такая изысканная. Я так удивилась, – сказала мама и протянула Кумико дольку арбуза. – Будешь?
Девушка торопливо взяла угощение. Отец, похоже, был в ванной. В коридоре она слышала звук из душевой.
– Где ты была так поздно? – Мамико лежала на диване и пристально смотрела на сестру. Кумико на мгновение остолбенела от остроты ее взгляда.
– Репетировала… В оркестре.
– Ясно. Что угодно, лишь бы не учиться.
Насмешливо хмыкнув, Мамико медленно поднялась с дивана.
– Запомни, оркестр за тебя в университет не поступит.
– Я знаю.
– Тогда ладно, – сказала Мамико и саркастично скривила губы. – Я пойду к себе, – добавила она и вышла из гостиной.