Страница 17 из 56
– Кстати… – Огасавара вдруг отвлеклась от мантры о своей неполноценности и подняла глаза.
– Да-да? – переспросила Кумико. Девушка рядом с ней задумчиво потерла подбородок.
– Если я правильно помню, они ходили в одну среднюю школу.
– Правда?
– Ага… Ну, не только они, конечно, – сказала она и провела пальцем по клавише саксофона у себя на шее. Этот блестящий, отдающий золотом инструмент был ее личным.
– Кажется, Юко и Нацуки тоже ходили в Минамитю. Сейчас, к сожалению, в оркестре мало людей из этой школы…
– А почему их мало?
Вопрос возник сам собой, и Кумико наивно уставилась на старшеклассницу. В этот момент она заметила, как ее лицо побледнело.
– А, тут… это…
Президент совсем не хотела об этом говорить. Судя по глубокой морщинке между бровями, девушка какое-то время размышляла над своими словами, и в конце концов медленно открыла рот. От серьезности на ее лице Кумико проглотила комок в горле – она буквально чувствовала, как он движется сверху вниз. Огасавара заговорила:
– В прошлом году одиннадцатиклассники начали массово покидать оркестр, и большинство из них учились в Минамитю…
Минамитю славилась своим оркестром на весь город Удзи. Китатю, в которой училась Кумико, была их главным соперником, с которым они боролись на Региональном конкурсе. Однако ни одна из школ не участвовала в Национальном.
Куратор Минамитю был известен своей великолепной работой. Их музыка была завораживающей, в ней идеально сочетались чистое счастье и свобода выражения. Школа была популярна и на других выступлениях. Даже те, кто был совсем далек от музыки, услышав их игру, были очарованы.
– А, я помню что-то про Минамитю. Мы, кажется, тогда в восьмом классе учились… – хмуро сказал Сюити, обмахиваясь веером из листовок, которые ему всучили перед станцией. Он вытер надоедливый пот со лба висевшим у него на плече полотенцем. В здании школы в середине дня стояла невыносимая жара, и пот лился градом, стоило только выйти в коридор. Ад и рай, по сравнению с музыкальным кабинетом и его кондиционером. Кумико налила в стакан из-под термоса немного чая, чтобы хватило смочить рот. От движения спасительной прохлады по горлу девушка снова ожила.
– Минамитю в тот год взяли серебро на конкурсе Киото.
– Точно – серебро. Не думал, что есть что-то ужаснее «бесполезного золота», – сказал Сюити и поморщился. «Бесполезное золото» – это выражение, которое часто используют члены оркестра. На конкурсах школам присуждают один из призов: золото, серебро или бронзу. Однако одного золотого приза недостаточно, чтобы пройти на следующий этап. Только несколько школ, получивших высшую награду, будут отобраны для дальнейшего участия. Поэтому золотой приз, при котором оркестр все равно не проходит на следующий этап, называют «бесполезным золотом».
Кумико вспомнила о недавнем разговоре с Огасаварой.
– Нодзоми училась в Минамитю.
– Нодзоми – это та, о ком все болтают? Говорят, она хочет вернуться в оркестр и все упрашивает Танаку.
– Да, она.
– Хм-м… – многозначительно пробормотал Сюити и снова стал обмахиваться самодельным веером. Теплый ветерок проскользнул в коридор и погладил Кумико по щеке.
– Тебе не кажется, – парень чуть наклонил голову, – что она слишком зациклена на Танаке? Если хочешь вернуться в оркестр, поговори с президентом или с куратором.
– Согласна. Но похоже, что для остальных в этом нет ничего странного.
– Тогда между ними двумя точно что-то произошло. Вряд ли она так старается для других.
– И все равно здесь что-то не сходится.
Мозг у Кумико работал так, что можно было услышать скрежет внутренних шестеренок. Неважно, сколько потратишь времени на рассуждения, если у тебя недостаточно информации – это пустая трата времени. Девушка невольно потерла шею. Она чуть вздрогнула, когда почувствовала на ней тепло своей ладони. Это чувство похоже на то, как капельки холодной воды на бутылке касаются разгоряченного тела. На мгновение по коже пробежал холодок, но вскоре стало теплее. Кумико громко вздохнула.
– Не пойму, чего эта история с уходом стала запретной? Я много кого расспрашивал, но никто толком не ответил.
– Мне тоже интересно, – как только Кумико сказала последнюю фразу, из кабинета музыки вышла Огасавара.
– Перерыв почти закончился! Все на репетицию!
– Хорошо, – разнесся по коридору единодушный ответ. Кумико тоже присоединилась к нему и медленно потянулась. Мышцы постепенно растягивались, а суставы издали противный хруст.
Сюити молча наблюдал за ней и, наконец, сказал:
– Слушай, ты завтра идешь смотреть фейерверки?
– А… Да, с Рэйной.
Ее ответ совсем выбил юношу из колеи. Он взъерошил волосы и возмущенно произнес:
– Опять идешь с Косакой?
– Так пойдем с нами.
Сюити резко обернулся, услышав голос за спиной. Позади него стояла Рэйна и промывала свой мундштук. Краешки губ девушки были приподняты, словно его реакция ее забавляла.
– Если так хочешь пойти, то идем с нами.
Лицо парня краснело с каждым произнесенным ею словом.
– Не очень-то и хотелось! – сказал он и быстро зашагал в кабинет. Кумико проводила его взглядом, а потом повернулась к Рэйне. По какой-то причине девушка тоже смотрела вслед парню с выражением неподдельной гордости, а как только заметила взгляд подруги, то кокетливо ей улыбнулась. От этой улыбки внутри все напряглось.
– Слабовольные парни безнадежны.
– А? Да, наверное…
Кумико не поняла, о чем она говорила, но на всякий случай кивнула.
– Два сапога… – пробурчала Рэйна и обреченно пожала плечами.
– Мне кто-нибудь объяснит… – начала заводиться Хадзуки, сидя в кабинете музыки с тубой. Старшеклассники басовой секции, как обычно, заперлись в их классе для репетиций. Стрелка часов давно перевалила за восьмерку. В сумерках коридор наполнился запахом ночи. Оглядев кабинет, наполненный людьми, Кумико убрала рот от мундштука. Сапфир повернула к ней голову, пока устраивала смычок в футляр.
– …до каких пор нас не будут пускать в собственный кабинет?!
– Кто знает? Ты же понимаешь, у них проблемы, – с улыбкой сказала Сапфир, покосившись на грозно сложившую на груди руки подругу. – Или… Можем тихонько пробраться и подслушать. Нам же сказали только не заходить внутрь, верно?