Страница 16 из 56
На следующее утро Мидзорэ снова пришла первой. Ранним утром звуки гобоя эхом разносились по музыкальному классу. Кумико перевернула страницу нот и удачно скрыла зевок. Прозрачный файлик намертво прилип к подушечке пальца.
Мидзорэ начала репетицию с длинного тона, а потом до восьми часов работала только над основами. Особое внимание она уделяла дуолям
[13]
[Две ноты, имеющие длительность трех нот того же вида. – (Прим. пер.)]
, снова и снова повторяя быстрые пассажи
[14]
[14 Последовательность звуков в быстром движении. – (Прим. пер.)]
из тренировочных пьес. Она делала это так точно, что от удивления у Кумико чуть не открылся рот. Глядя на то, как двигались ее пальцы, казалось, что наблюдаешь за движениями робота. Мидзорэ не приступала ни к обязательному, ни к произвольному произведению до того, пока не закончит с отработкой основ. В какой-то момент Кумико показалось, что девушке просто нравятся эти упражнения.
– Доброе утро.
Вслед за Мидзорэ, Рэйной и Кумико в класс с трубой в руках зашла Юко. Она уверенно раскрыла дверь и, увидев лица новичков, немного растерялась. У Кумико выражение лица ничем не отличалось от вошедшей девушки.
– Доброе утро, – без единой эмоции поздоровалась с ней Рэйна.
– Доброе утро, – торопливо сказала Кумико. Почему-то Мидзорэ точь-в-точь повторила это приветствие за ними.
– О-о, ваша парочка уже здесь?
Юко озадаченно наклонила голову, а затем села на свое место – то есть рядом с Рэйной. В тихом, почти безлюдном классе было странно наблюдать, как они сидят рядом друг с другом.
– Юко, ты не дружишь?..
Кумико удивленно повернулась к источнику голоса, когда мелодия внезапно прекратилась. Мидзорэ оторвала губы от инструмента и вопросительно склонила голову.
– Ты о чем? – Юко не поняла смысла вопроса и подозрительно нахмурила брови.
– Ты с ними не дружишь?
Ее прямолинейность удивила даже Рэйну. Она прищурила миндалевидные глаза и чуть приоткрыла рот. Взгляд ее устремился на соседку:
– Это правда, Юко?
– Даже не знаю. А сама как думаешь?
Рэйна холодно рассмеялась. Юко повторила за ней. Наблюдая за этим обменом любезностями, Кумико почувствовала, как по спине у нее поползли мурашки. Виновница же ситуации будто потеряла интерес к вопросу, отвернулась и с невозмутимым лицом продолжила возиться с нотами. Какая непринужденная личность.
– Мидзорэ, тебя что, совсем не интересуют люди вокруг? – ошеломленно спросила Юко.
Девушка бесстрастно пожала плечами:
– Нет, не очень.
– Мда, ты просто душа компании… Кстати, я тут вспомнила.
Юко вскочила с места, будто снова пришла в себя. Рэйна с Кумико переглянулись, готовые к любой неожиданности.
– А вы репетируйте, не отвлекайтесь, – бросила она новичкам и подошла ближе к Мидзорэ. Она положила ей руку на плечо и придвинулась так близко, что губами почти касалась уха. От их близости у Кумико быстрее забилось сердце. Юко тихонько прошептала:
– Мне вчера сказали, что Нодзоми решила вернуться в оркестр.
В этот момент до сих пор полуопущенные веки Мидзорэ резко распахнулись. Кумико четко слышала ее тяжелое дыхание. Девушка от удивления распахнула рот, но ни единого слова сказать не смогла. Тонкие пальцы, сжимавшие гобой, задрожали. Но спустя мгновение Мидзорэ медленно опустила глаза, будто ничего и не произошло.
– Ясно…
Кумико впервые увидела проявление эмоций на лице девушки.
На следующий день Нодзоми снова пришла в класс секции баса в конце репетиции. Разговор состоялся серьезный, поэтому новичков попросили выйти из кабинета. Выбора им не оставили, и Кумико с девочками решили порепетировать в кабинете музыки.
– Блин! Что с ними такое! Опять какие-то тайны, бесит! – полируя тряпочкой свою тубу, громко жаловалась Хадзуки. Она в принципе никогда не отличалась терпением.
– Вас выгнали, да? Бедненькие.
В кабинете, кроме девочек, было еще несколько человек. Одна из саксофонисток группы B подошла к Хадзуки и погладила ее по голове. В стороне от них стояла президент клуба Огасавара и, приложив руку к щеке, громко причитала.
– Ох-х, все так полагаются на Аску. А я всегда как будто в стороне. Совсем бесполезный президент.
Она вздохнула так глубоко, будто собиралась оставить без воздуха всю планету. Трогать ее сейчас не стоило. Кумико это прекрасно понимала и очень хотела отойти в сторону. Сидеть рядом с ней сейчас не хотелось, но выбора не было. На прошлой репетиции они вместе разбирали сложный фрагмент, поэтому Огасавара сама села рядом с ней. По манере игры баритон-сакс чем-то напоминал тубу и контрабас, и нередко эти инструменты репетировали в одной секции.
– А ты знаешь, чего хочет Нодзоми? – робко спросила Кумико. Президент снова тяжело вздохнула.
– Я не… Просто… Аска со всем разбирается сама. К тому же она приходит в конце репетиции, и запретить мы ей этого не можем. Хотя, даже если я что-то скажу, меня все равно никто не послушает.
– Я правильно понимаю, Нодзоми же никогда не играла в секции баса? Почему тогда она приходит именно к нам? Не лучше ли поговорить со своей секцией?
– Тут дело не в секции, а в Аске.
– А что у них произошло?
– Ну, в прошлом году много чего произошло, – ответила Огасавара и замолчала. Продолжать она точно не собиралась. У Кумико не хватало смелости снова поднять эту тему.
– Как думаешь, мы хорошо выступим на конкурсе?
Взгляд Огасавары на мгновение остановился на пустовавшем месте гобоя. Кумико посмотрела туда же. Там всегда сидела Мидзорэ. На пюпитре ничего не было, а значит, она уже ушла домой. У Кумико в голове возник ее образ: раннее утро и черный как смоль гобой в руках хрупкой девушки. Ошибки быть не могло – она очень любила оркестр. Иначе приходить так рано на репетиции просто не было смысла.
Кумико сделала глубокий вдох и повернулась к Огасаваре. От такого напора президент клуба невольно отпрянула.
– В каких отношениях были Мидзорэ и Нодзоми?
– Ну знаешь… Это сложно объяснить… – сказала Огасавара и нахмурилась. Не похоже, что она лукавила, и это действительно было трудно.
– Прости, я такая бесполезная… – пробурчала она и снова погрузилась в свои мысли. Кроме Аски, вытащить президента из этого состояния никто не мог. Кумико слышала ее тихое бормотание: слова самобичевания слетали с ее губ, как из сломанного радио.
– Ну что ты. Все совсем не так, – попыталась поддержать ее девушка, но тщетно.