Проект «Борода»

12. Власть тьмы

Наше время, Москва

Тело Аверьянова Дмитрия Алексеевича, сорока восьми лет, нашли под утро воскресенья недалеко от запасных путей Горьковского направления. Его сильно ударили сзади по голове тяжелым и длинным предметом, проломили череп. Характер ранения исключал версию несчастного случая; во всяком случае, приехавшая скорая сразу вызвала полицию. Он умер мгновенно, не успев даже удивиться.

При себе у Мити не было ни документов, ни телефона, ни ключей от квартиры, почти никаких личных вещей. С ним остались только гитара в чехле да пара медиаторов на цепочке — Варя, рыдая, рассказала Ольге, что он все время их терял, а на новые денег было жалко и Лёвчик в конце концов взял шуруповерт и просверлил все Митины медиаторы, чтобы можно было носить их на шее.

СФ нашел его очень быстро: позвонив на круглосуточный телефон «Ритуала», он сразу упомянул, что у человека, которого он ищет, гетерохромия, и описал многочисленные Митины татуировки — во всяком случае, те, которые видел и смог вспомнить. В «Ритуале» его направили в морг

СМЭ № 1, к которому прикреплен ОВД Курского вокзала. По горячим следам его попросили приехать на опознание, но до того, как он лично убедился, что неизвестное тело принадлежит именно Мите, он не хотел ничего говорить ни Лёвчику, ни Ольге с Варей.

— Но ты не мог ошибиться? — тихо спросила Варя. — Это… точно?

Она не плакала, но была какая-то заторможенная: говорила с паузами и двигалась медленно, словно все время забывала, кто она и что здесь делает. Кухня была серой от сумерек и сигаретного дыма, Ольга распахнула окно; мелкая холодная морось полетела ей в лицо.

СФ посмотрел на Варю тяжелым взглядом и не ответил.

— Что он там делал? — спросила она, уставившись в невидимую точку перед собой. — Ему вообще не надо было на вокзал, он живет в другой стороне. Он должен был по Земляному Валу дойти до Казакова, потом свернуть направо… какие еще пути, откуда?

«Я ночую на вокзале» — вспомнила Ольга. Поминай теперь как звали. Упустили. Опоздали. Лев Толстой умер на железнодорожной станции. Поэт, панк и гитарист Митя Аверьянов, курьезное безобидное существо с лиловыми волосами, тоже умер около железнодорожной станции.

— Возможно, это произошло не там, — сказал СФ. — Они не нашли… этот предмет, которым его стукнули. Рядом с Митей его не было.

— Может быть, это были хулиганы, — еле слышно предположила Ольга.

Вероятно, поскольку Митя не успел стать ей близким другом, с ней СФ решил не церемониться:

— Какие хулиганы, Оля? Приди в себя. Нас просто убирают по одному.

— Музейщик и? Бегают за нами по вокзалам с монтировками в рукаве? — огрызнулась она. — Ты и полиции так сказал?

— Нет, конечно. И вы не скажете. Кстати, скорее всего, в ближайшее время вас действительно будут опрашивать. Я оставил оперативникам ваши номера телефонов и попросил, чтобы с вами поговорили скорее. Вы обе остались в квартире после его ухода, вряд ли им понадобится встречаться с вами больше одного раза.

— А похороны? — безжизненным голосом спросила Варя.

— Я все устрою, как только отдадут тело. Думаю, это будет быстро. Спишут на хулиганов, как Оля предлагает.

В наступившей тишине Варя достала из шкафчика бутылку — оказывается, они вчера выпили не все, машинально отметила Ольга — и отхлебнула разом не меньше стакана.

— И с Лёвой, и с Никой уже беседовали. — СФ сосредоточенно потер небритую щеку краем манжеты. — Я настоял, чтобы это сделали поскорее, потому что сегодня же вечером отправляю обоих в Эмираты. Отправлю и вас, но сперва вы должны поговорить с полицией. До этого момента…

— Я никуда не поеду, — неожиданно твердо заявила Варя и со стуком поставила бутылку обратно в шкаф, не предложив больше никому. — Я хочу похоронить Митеньку. И… я хочу поговорить с Витей.

— Исключено, — отрезал СФ. — Ты не будешь с ним говорить. Подумай, Варя, ведь это мог сделать даже он сам. Митя его хорошо знал, он мог…

— Я в это не верю! — отчаянно заорала она. — И перестань так говорить! Я его знаю лучше, чем ты!

— Мне кажется, никто из нас его толком не знал, — тихо сказал СФ и опустил взгляд. На его запавших щеках проявились темные тени, и он выглядел очень, очень уставшим.

— Погодите… — Ольга в смятении взялась пальцами за виски, в которых отчаянно стучало. — Какие еще Эмираты? А работа?

СФ щелкнул зажигалкой и посмотрел на Ольгу своими ястребиными глазами сквозь дым. Потом перевел взгляд на Варю, съежившуюся на диванчике, где еще вчера сидел ЛГ/КМ, и обнимавшую цветастую подушку, на которой он лежал головой.

— Послушайте, вы обе, — сказал он наконец. — Я все понимаю. Горе. Шок. Растерянность. Я чувствую себя ничем не лучше. Митя был и моим другом тоже. Но я очень вас прошу: повзрослейте, возьмите себя в руки и перестаньте нести дичь. Какой Мартов? Какая работа? Вас завтра могут убить, вы это понимаете? И, мало мне Мити, мне придется хоронить еще и тебя, Варя. Или тебя, Оля. Так что вы обе без разговоров поедете туда, куда я скажу, и пробудете там, сколько я скажу. И давайте, пожалуйста, без истерик.

В наступившей тишине Варя встала и снова потянулась за бутылкой, отпив на этот раз до половины. СФ забрал у нее бутылку и отдал Ольге. Той пить не хотелось вовсе, и она, не придумав ничего лучше, так и держала ее в руках.

— Я ценю твою заботу, — проговорила она. — И поверь, я не истерю. Но то, что ты предлагаешь, нереализуемо. У меня нет даже загранпаспорта.

СФ уставился на нее с немым изумлением. Судя по его виду, мысль о том, что в мире существуют люди без загранпаспортов, посетила его впервые.

— Я попробую что-нибудь сделать, — сказал он наконец.

— Насколько я понимаю, чтобы что-нибудь сделать, нужна справка с места работы, на которую ты предлагаешь мне не ходить. Ну допустим, пару дней я смогу симулировать пищевое отравление или что-то в этом роде. А дальше? Принесу в отдел кадров какой-то липовый больничный, который я даже не понимаю, где взять, но при этом запрошу справку для загранпаспорта? Хлипкий какой-то план, ты не находишь? И ведь мы даже не понимаем, сколько времени понадобится, чтобы… это все прекратилось. И что это вообще означает. Что собираешься делать ты сам? Ты тоже уезжаешь?

— Конечно нет.

— Ты собираешься с ними воевать? Один против… неизвестной могущественной группировки?

— Я не один, — он пожал плечами. — У меня тоже есть ресурсы.