Страница 71 из 119
— Почему нет? — удивился СФ. — Живет она там недалеко, в Гороховском. Социализм, как я уже говорил, — не моя стихия. Надо мне, чтобы она сходила сейчас, — заплачу ей сверхурочные либо отгул дам в другой день. Так или иначе, его соседи по квартире утверждают, что домой он не возвращался. Там у него не то чтобы нормальная квартира… нечто среднее между сквотом и коммуналкой. Население в основном угашенное, но вполне коммуникабельное. В общем, до дома он не доехал, поэтому в данный момент я пытаюсь его найти. Скорее всего, он в очередной раз коротает время в обезьяннике. Меня бы это, во всяком случае, совершенно не удивило.
— А Мартов?
— А Мартов больше не появится, — жестко сказал СФ. — Ты же не Варя, романтических чувств, даже остаточных, к нему не питаешь, так что прекрасно понимаешь, что я был прав. Он больше не на нашей стороне. И искать его, скорее всего, бесполезно. Займусь лучше Митей, он хотя бы человек чести. И не дай бог, с ним могла случиться реальная беда.
Из ванной появилась чисто умытая Варя — пижаму она сменила на плюшевый костюмчик с кошачьими ушами. Укоризненно посмотрев на Ольгу с туркой в руках, она потянулась к шкафчику и достала кофе, после чего бесцеремонно забрала турку себе. Ольга села за стол.
— Ты с кем?
— Доброе утро, Варя, — поздоровался СФ. — По вам план пока такой: оставайтесь в квартире. Если куда-нибудь соберетесь, даже покурить у подъезда, обязательно предупредите меня. Как только я что-нибудь узнаю, сразу перезвоню. — И дал отбой.
— На фига у подъезда курить? — недоуменно спросила Варя. — Балкон же есть. Оль, а что случилось-то, он сказал?
— Он Митю не может найти. Говорит, тот вчера домой не возвращался.
— Блин, — совсем расстроилась Варя. — Сперва Мартинька пропал, теперь Митя… «Полянку»-то они хоть подняли?
— Про «Полянку» не сказал.
— Ладно, это, кажется, наименьшая из наших проблем. Кофе будешь?
— Да, пожалуйста.
Перед носом у нее возникла крошечная дымящаяся чашечка, а напротив уселась Варя с тарелками в руках.
— А вкусно! — сообщила она, попробовав яичницу. — Ты рецепт в инете взяла?
Ольга не сразу кивнула. Идея лезть в интернет, чтобы приготовить яичницу, ее шокировала.
— Сергей сказал, что у тебя с Мартовым был… были отношения, — осторожно начала она. — Ты, наверно, жутко расстроена, что он так поступил? Ты прости, я просто вчера так испугалась, что ляпнула, не подумав…
— Ну были, — невесело согласилась Варя, закуривая прямо за столом. Зря СФ волновался, что она пойдет курить вниз. — Были! И сплыли! Дело-то не в этом! Все же закончилось, и давно уже. Нет, сперва здорово было… а потом как-то все не взлетело, вот как это постороннему объяснить? Вроде все хорошо, а чувствуешь — нет, не то. Не так. И тогда я говорю: давай опять просто дружить. А он так обрадовался, говорит: конечно, Варечка! Теперь понятно? Он друг мне. От друга не ждешь, что он сперва пропадет, а потом выяснится, что он на самом деле враг. И я этого от Вити не ждала. Я вот вчера тебе сказала, что Сергей — это ужас какой-то, а на самом деле я, наверное, тебе завидую. Он хотя бы надежный.
— Это я тебе завидую, — вздохнула Ольга. — Мы-то с Сергеем даже не друзья.
— Как это не друзья? — изумилась Варя. — По-твоему, дружба — это вообще что?
— Друзья общаются просто так. Не по делу. Знают, что у кого происходит, ходят друг к другу в гости, если есть семьи — семьями дружат, отдыхают вместе, Новый год встречают… Вот я сейчас тебе это говорю и понимаю, что у меня, наверно, вообще друзей нет. Только Машка Архангельская, но мы очень редко видимся.
— Теперь ясно, — кивнула Варя. — Мы с тобой дружбу по-разному понимаем. Для меня это, как и влюбленность, внутреннее ощущение: если я человеку доверяю, если у меня нет к нему вопросов, если я ему готова выложить что угодно — это друг. Неважно, была ли я у него в гостях и знаю ли я его семью. Можем даже не общаться месяцами. Но когда мы встречаемся снова, я этот уровень доверия сразу чувствую.
— По твоим критериям мы с Сергеем тоже не особо дружим.
— Не может быть, — убежденно сказала Варя. — Сергей заботится о нас всех.
— Или командует нами всеми.
— Но и заботится тоже. Думает о каждом. Уж если это не друг… Знаешь, я думаю, ты сама не хочешь никому доверять. Попробуй по-другому, и сама увидишь разницу.
— Ладно, попробую, — согласилась Ольга, лишь бы закрыть эту тему. — Расскажи мне лучше о письме. Он же велел нам подумать…
— Попросил нас подумать, — поправила ее Варя и снова поднялась за туркой. — Велели ей! А ты не делай, если не хочешь, никто же не заставляет! И про Сергея ты зря так. Ей-богу, я его оправдываю, будто это я в него влюблена, а не ты!
— А кто тебе сказал, что я… — запальчиво начала Ольга, но запнулась и, не закончив фразы, захлопнула рот.
— Ладно уж, — смилостивилась Варя. — Давай о письме. Про патруль, который изъял черновую рукопись «Карамазовых», он тебе рассказывал?
— Да. Сказал, что вам удалось найти всех троих, но дальше — сплошные тупики. И на этом все. Даже имен не назвал.
— С именами-то проще всего. Я за это время их наизусть выучила: Рябов Никита Евграфович, Коган Леонид Абрамович, Коробков Василий Степанович. Все примерно ровесники века, то есть на момент изъятия рукописи им было по восемнадцать-девятнадцать лет. Мы, конечно, пошли по родственникам. Родные Рябова — это только внуки и правнуки, старше никого не осталось — проживают в Златоусте и, конечно, слыхом не слыхивали ни о каких рукописях. Ни у Коробкова, ни у Когана живых родственников не осталось. У Когана была жена, Коган Фаина Яковлевна, но она была арестована и расстреляна в Ленинграде чуть ли не одновременно с ним самим. И дети были, только мы их найти не смогли. Наверно, их отдали в другие семьи. А у Коробкова вообще никого не было, только родное государство.
— Как это — никого? — недоверчиво переспросила Ольга. — А невесту его вы куда дели?
— Да не было у него невесты, я ж тебе говорю! Всю жизнь по стройкам и общагам, а потом Великая Отечественная, на которой погиб образцовый советский рабочий, пошедший добровольцем. И никаких следов. С чего ты вообще взяла про эту невесту? Невеста — это в двадцать хорошо, а ему к началу войны было уже под сорок.