Страница 17 из 119
— Очень приятно, а я Сергей. Вы не возражаете, если мы сначала досмотрим экспозицию, а потом поговорим? Все это… довольно занятно.
— Конечно. — Она пожала плечами. — А что именно вы находите занятным?
— Например, то, как у Льва Николаевича менялся почерк. — СФ кивнул на очередную рукопись. — Вы заметили, как отличаются ранние и поздние черновики?
Дальше они переходили из зала в зал вместе. СФ больше не смотрел на нее, но шел слишком близко, чтобы оставить ей возможность изучать его незаметно, и ей приходилось ориентироваться главным образом на ощущения. Вообще, его преувеличенно формальный вид (господи, да он еще и в запонках! Запонки были сложные, серебряные, в виде китайских драконов) как-то сбивал с толку. Кто так одевается вообще, мысленно ругалась про себя Ольга. Предупреждать же надо! Писать в профиле игрока в «Мутной Полянке»: «Я не ботан пятнадцати лет, а мафиози в блестящих ботинках» — или типа того. Чтобы потом без непоняток.
Когда смотрительница уже не в первый раз нетерпеливо взглянула на часы, он наконец снова обратил внимание на Ольгу:
— Похоже, музей закрывается. Боюсь, это моя вина, надо было назначить встречу пораньше. Может быть, вы не откажетесь поужинать со мной? Потом я отвезу вас туда, куда вы скажете.
— Ну ладно, — ответила Ольга, так и не придумав, почему бы ей с ним не поужинать. Запланированное развеивание иллюзий полным ходом шло под откос. Все методы, работавшие с обнаглевшими старшеклассниками или с Виталиком, который тоже в своем роде принадлежал к виду обнаглевших старшеклассников, в данном случае работать явно не собирались.
И потом, он, к сожалению, не давал достойных поводов, на каждом шагу демонстрируя безупречную галантность. Пропустил ее вперед в дверях, подал куртку — не пришлось даже с риском вывихнуть плечевой сустав мучительно искать рукава, которые именно в таких случаях, как правило, оказываются на немыслимой высоте, открыл перед ней дверь машины… машина, кстати, была убийственная. Нечто среднее между парадным катафалком и космическим истребителем. На такой хорошо ездить поперек движения на Садовом: снесешь какой-нибудь троллейбус и не заметишь.
— А кто вы, собственно, по роду занятий? — поинтересовалась Ольга, осторожно взгромождаясь на пассажирское сиденье. Внутри пахло табаком и выделанной кожей. — Глава ОПГ?
— Директор хлебокомбината, — рассеянно ответил он.
— Вы не похожи на директора хлебокомбината, Азазелло. — Она поежилась. Кондиционер в машине работал на полную катушку. — Придумайте себе легенду получше.
— Запросто, но это бессмысленно.
— Почему?
— Потому что я — директор хлебокомбината. Пристегнетесь?
— Да, простите. Нахожусь под впечатлением. А куда мы, собственно, едем?
— На Цветной, в одно место, где прекрасно готовят утку по-пекински. Вы как, не против?
— Утку?! — изумилась она. — А как же… хлебобулочная продукция?
— Черт, вы меня поймали, — серьезно сказал он. — На самом деле, раз уж я выбрал утку, то, конечно же, я китаец. Ладно, попробуем еще раз: булочки, круассаны и прочие ватрушки называются мелкоштучкой. Аврал в апреле, когда спрос на эту мелкоштучку возрастает в разы и приходится нанимать несколько дополнительных смен упаковщиков, — куличной кампанией. Справедливости ради дополнительных ватрушек в ходе куличной кампании мы не печем — только куличи и кексы, именно так, с ударением на «ы». Как, достаточно?
— Ну, это еще ничего не значит, — улыбнулась Ольга. — Может, вы в юности подрабатывали упаковщиком мелко-штучки во время куличной кампании.
— Не уверен, что во времена моей юности куличные кампании вообще существовали, — возразил он и тоже улыбнулся. Передние зубы у него чуть наезжали один на другой, и в этом была какая-то неожиданно обаятельная неправильность. — Но я на них не работал, это совершенно точно. Ну а вы чем занимаетесь, помимо «Мутной Полянки»?
— Преподаю в школе русский и литературу, — с некоторым вызовом сообщила Ольга. — Это как-то органичнее сочетается с изучением Толстого. И я не занимаюсь «Мутной Полянкой». Во всяком случае, не так плотно, как вы.
— Да я тоже не то чтобы плотно… это скорее временная необходимость. Вы не будете против, если я?..
— Пожалуйста. Я тоже курю.
— Спасибо. — Он щелкнул зажигалкой. — Вы правы: я общаюсь практически со всем населением «Мутной Полянки». Но к самой игре имею самое отдаленное отношение. Я там ищу людей для клана «Революция». Таких, как Фира, Мартов… как вы.
— Каких «как я»?
— Вот как раз об этом я и хотел с вами поговорить. Поделиться одной интересной гипотезой. Мы приехали.
С точки зрения атмосферы выбранный им ресторан практически дублировал музей на Пречистенке: просторное, уставленное статуями, полутемное, тихое и абсолютно безлюдное помещение, только что фильмов не показывали. Видимо, дело не в том, что жители столицы охладели к культуре, решила Ольга: Москва вымерла или дачный сезон еще не закончился. СФ, однако же, видимо не удовольствовавшись такой малостью, как полное отсутствие посторонних, еще и выбрал столик в самом дальнем углу.
Улыбчивый официант неопределенной азиатской внешности выслушал заказ (озвученный настолько лаконично и такими темпами, что Ольга не успела и слова вставить) и растворился в пространстве.
— Так что за интересная гипотеза? — поинтересовалась Ольга. За столиком она наконец-то могла разглядывать СФ в свое удовольствие, а не исподтишка, сбоку и в темноте. — И с какой целью вы, собственно, ищете таких, как я? И все-таки каких именно «как я»? И самый главный вопрос: вы их всех водите по китайским ресторанам?
— Ресторан тайский, — поправил СФ. — Просто тут есть китайское меню, а в нем утка. По-пекински. Вожу, конечно, не всех, только симпатичных. Впрочем, вы удивитесь, как их мало — что симпатичных, что нет…
— Может быть, вы просто не там ищете? — предположила она. — Нет, честно, если бы мне нужны были зачем-нибудь толстоведы, я бы в последнюю очередь стала искать их в онлайн-игре. Есть же директора музеев, доктора соответствующих наук, авторы монографий… у меня подруга есть, бывшая однокурсница, тоже очень хороший специалист по Толстому… но они, простите, просто не страдают такой фигней, как ваша — ну ладно, наша с вами — «Полянка».
— Ну, если бы вы знали мои цели, вы бы поняли, что ни директорам музеев, ни докторам наук со мной не по пути. В лучшем случае они бы отказались.
— Я бы знала ваши цели, если бы вы уже, наконец, мне о них рассказали.