Эбеновые рога тьмы

— отозвалась она, и её голос прозвучал в моём сознании хрипловато и томно.

— Подожди, пока не увидишь мои комнаты здесь. Тебе захочется принять ванну вместе.

Я сказал это, и перед глазами тут же вспыхнули образы именно этого.

Её горло соблазнительно дрогнуло.

Впереди с тяжёлым скрипом начали открываться двойные осадные ворота. Справедливости ради, отряд такого размера трудно было не заметить, особенно когда на каждой передней башне круглые сутки дежурили наблюдатели. А теперь, когда Ангелы всё глубже проникали на территорию Демонов, это было необходимо.

Я оглянулся на повозку, в которой ехал Рапп, всего в дюжине шагов позади нас. Он всё ещё оставался частично недееспособным, особенно когда речь заходила о том, чтобы долго удерживать себя в сидячем положении. По крайней мере, после нескольких недель восстановления он уже мог полноценно пользоваться руками и самостоятельно есть. Но любое напряжение грудных мышц отбрасывало его назад на несколько дней.

Что он уже проделывал слишком много раз, к всеобщему неудивлению.

Из ворот вышла группа солдат во главе с Паранксоком Олетом. Он был самым высокопоставленным офицером, постоянно находившимся здесь, и руководил подготовкой Демонов с сильными способностями, которых я отправил сюда после массового призыва. Его тёмно-бордовые доспехи блестели на солнце, и я был доволен тем, что без моего надзора он не стал менее собранным. Его дисциплина была одной из причин, по которым я выбрал именно его для этой задачи.

По обе стороны от него стояли другие старшие офицеры. Все они опустились на одно колено и склонили головы к рукам, когда мы остановились. Я спешился, передал поводья Ассирии и подошёл к Паранксоку.

— Встаньте, — приказал я.

Он поднялся, хотя остальные продолжали оставаться в своих почтительных позах.

— Халалхиво, — приветствовал он меня, с понятным любопытством изучая моё лицо. — Я рад, что ваше путешествие прошло быстро и без происшествий. Как себя чувствует Хадвезер Рапп?

Перед отъездом я отправил ворона с сообщением, что мы прибудем в Фюред вместе с ранеными с фронта, а Ксаннирин и Киира примерно в то же время привезут группу женщин, поскольку я не знал, сколько займёт их путь. Подробности и причины я намеренно опустил. Эти разговоры должны были состояться позже, лицом к лицу, чтобы убедиться, что он поможет направить тех, кого обучал, в нужную сторону.

— Он, как и следовало ожидать, крайне недоволен своим нынешним положением. Надеюсь, время, проведённое у моря, пойдёт ему на пользу, — ответил я, жестом указывая через плечо на повозки, которые уже останавливались позади нас.

Олет усмехнулся, проследив за моим взглядом.

— Так и будет. Мы подготовили ваши комнаты, а также отдельную комнату для Хадвезера Раппа, чтобы он мог отдыхать с удобством. Целитель тоже ждёт возможности его осмотреть.

Я окинул взглядом остальных мужчин, всё ещё стоявших на колене.

— Хорошо. Когда мы разместимся, встретимся в моём кабинете.

— Да, Халалхиво. Я в вашем распоряжении, — ответил он.

Затем щёлкнул пальцами, и все стоящие позади него поднялись.

— Помогите разместить наших новых товарищей в казармах.

Солдаты тут же направились к нашему обозу. Вскоре воздух наполнился голосами, заглушая крики чаек над головой и шум волн, разбивающихся о скалы внизу.

Ассирия спешилась и, взяв поводья обеих наших лошадей, повела их вперёд.

— Паранксок Олет, — произнесла она, сохраняя прямую осанку и высоко поднятый подбородок.

Однако по нашей Связи истинной пары я уловил лёгкую тревогу.

В конце концов, в последний раз, когда они виделись, именно он бросил её к моим ногам и спросил, как следует наказать её за преступления.

В его тёмно-бордовых глазах мелькнуло узнавание. Тёмные брови сошлись, прорезав глубокую складку между ними. Он открыл рот, собираясь заговорить, но Ассирия опередила его.

— Рада видеть, что после отъезда из Ужгорода вы благополучно добрались сюда, — сказала она, окидывая его взглядом.

Она обращалась к нему как старший по званию, а не как женщина, которую когда-то наказывали по его приказу.

Смелый ход.

И именно за это я её полюбил.

— Это Ассирия, Сельхамош. Моя истинная пара, — официально представил я её Олету.

В моём голосе отчётливо прозвучала угроза.

Он побледнел, переводя взгляд с неё на меня и обратно. Затем провёл рукой по коротко остриженным волосам и сжал ладонью затылок.

— Истинная пара? — наконец выдавил он.

— Позже я объясню подробнее, — ответил я, не оставляя места для споров.

— Разумеется, Халалхиво, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая дрожь.

Мог ли я его за это винить?

Он хлестал Ассирию плетью, разрывая кожу на её спине.

А я был самым страшным Демоном во всём Келети не просто так.

Хотела ли часть меня отплатить ему тем же за то, что он посмел причинить вред моей истинной паре?

Разумеется.

Но ещё по дороге сюда я решил, что наказания от меня он не получит. Тогда он действовал, исходя из той информации, которой располагал.

А сейчас его преданность была нужна мне как никогда.

Проявив значительно больше уважения, он поприветствовал Ассирию и даже слегка поклонился ей.

Возможно, она никогда не станет Краловной по титулу.

Но в моих глазах?

Она правила целым миром.

— Добро пожаловать в Фюред, Сельхамош.

Она сохранила совершенно нейтральное выражение лица, когда он выпрямился.

В моей груди разлилась гордость.

С каждым днём Ассирия становилась всё увереннее в общении с офицерами и солдатами.

— Благодарю, Паранксок Олет. Надеюсь, вы сможете помочь в подготовке новых женских подразделений. Моя истинная пара рассказывала о вас много хорошего. Надеюсь, всё это правда.

Её голос сочился сладостью, но под ней отчётливо чувствовалась язвительная насмешка.

Очень в духе моей маленькой самозванки.

Олет снова посмотрел на меня.

На его лице одно за другим сменялись выражения искреннего недоумения.

Я лишь ждал ответа с каменным лицом.

Ассирия рисковала, разговаривая с ним подобным образом, особенно на глазах у всех этих мужчин, которые её не знали. Мне хотелось, чтобы она довела это до конца.

Чтобы заняла своё законное место рядом со мной.

Даже если я сам никогда не стал бы поднимать подобную тему на публике.

Наконец он прочистил горло и сказал: