Эбеновые рога тьмы

Ярость и страх туго натянули нашу связь. Слишком знакомый крик разорвал ночь, и мой желудок ухнул вниз. Внимание Ишима резко метнулось к основному сражению, когда прозвучал ещё один женский крик, но этот не принадлежал моей истинной паре.

«Ассирия!»

— крикнул я через нашу связь.

Тени прорвались сквозь полосы белого света наверху. Мгновение спустя маленький тёмный силуэт пролетел через ночь и врезался в Ишима. Они вдвоём заскользили по поверхности скалы. Кинжалы загремели по камню. Блеснула бронза, когда нападавший Ишима нанёс удар. За ней мелькнуло серебро. Мучительный визг разорвал меня на части. Снова и снова они катились, борясь за преимущество, пока их несло к краю утёса.

— Нет! — взревел я, бросаясь к ним.

Я ударился о землю, вмяв броню и выбив воздух из лёгких. Мои руки отчаянно зашарили вокруг пары сапог.

Но кожа была скользкой от багровой крови.

Мои ладони — ещё больше.

И моя истинная пара упала.

Без остатка поглощённая бездной подо мной.

В горах падения были долгими. Всплеск боли вонзился в нашу связь, прежде чем начал угасать.

На мгновение я мог только лежать.

Оцепеневший.

Отстранённый.

Не верящий, что после всего, абсолютно всего, Жнец отнял её у меня.

Одна слеза скатилась наружу. Затем ещё одна. К третьей я уже не был Халалхиво, самым устрашающим Демоном во всём Келети. Я был разбитой оболочкой мужчины, умоляющего свои Судьбы соткать любой другой путь.

— Ассирия, — прохрипел я, и её имя стало отчаянной, сломленной мольбой.

Я не хотел жить в мире без неё. Без моей маленькой самозванки. Женщины, которая столь бесцеремонно перевернула мою жизнь с ног на голову, угрожая убить меня с самой нашей первой встречи.

Мой мир сузился до края того выступа.

До сладкого облегчения, которое он мне обещал.

До шанса снова увидеть её в следующей жизни.

И всё же сквозь затуманенную силу что-то привлекло моё внимание. Лёгкий, едва ощутимый рывок заставил меня подтащить себя вперёд и заглянуть в пустоту. Наверху вспыхнула магия Ангелов, осветив два бордовых глаза.

И одну окровавленную руку, едва державшуюся за край выступа подо мной.

— Может, ты, блядь, поможешь? — крикнула мне моя истинная пара.

Следующая слеза, скатившаяся по щеке, оставила после себя облегчение.

— Ты можешь лететь? — крикнул я.

— Он полоснул меня серебром, пока мы падали. Не знаю, смогу ли призвать крылья, — сказала она, нахмурившись и отчаянно удерживая мой взгляд.

Тот защитный зверь внутри меня с рёвом ожил.

Я не позволю ей разбиться насмерть.

Стиснув зубы, я потянулся ко всей магии, что ещё оставалась в моём источнике, и призвал к существованию свои чёрные перепончатые крылья. Через несколько секунд я уже перелетел через край выступа и стремительно опустился к своей истинной паре. Когда я обхватил руками её талию, я никогда ещё не был так благодарен ощущать изгибы её тела, прижатого к моему.

Пот покрывал мою кожу, пока я поднимал нас вверх. Магия нашей связи истинной пары была единственным, что ещё поддерживало меня. Скала треснула от силы нашего приземления. Мы покатились по земле, и остатками сил я подтянул Ассирию на себя, чтобы её не раздавило под тяжестью моего тела.

Дыхание тяжело вырывалось из моих лёгких после этого усилия.

И всё же я не мог отвести взгляда от Ассирии.

Перепачканная багровой кровью, покрытая тёмной грязью, с коварными бордовыми глазами, сияющими надо мной, она заставила меня сомневаться, чего я хочу больше: поцеловать её или отшлёпать.

— Да что с тобой, мать твою, не так? — отчитал я её, всё ещё чувствуя, как грудь сжимают тиски.

— Я спасла тебе жизнь. Не за что, — парировала она с безудержной ухмылкой. — А ещё я убила ещё одного Мирзу. Она собиралась сделать с тобой то же самое, что я сделала с Ишимом.

Ярость боролась с облегчением внутри меня, пока я прижимал её к себе. Моё сердце колотилось о броню так сильно, что, казалось, вот-вот пробьёт металлический панцирь насквозь.

— Больше так не делай.

Я почти почувствовал, как она закатывает глаза.

— А теперь отпусти свою магию, пока не истощил себя. Стена держится, а пространство между скалой и деревьями свободно.

Я понял это в тот момент, когда прыгнул за ней, потому что она была самым драгоценным существом во всём этом мире, и я скорее выжег бы до последней капли свою силу, чем не спас её.

— Тогда нам нужно двигаться дальше, — сказал я ей. — Мы ещё не в Сиви, и между нами и столицей всё ещё стоят Ангелы.

Ослабив руки, я выпустил её из объятий, хотя ненавидел каждый дюйм пространства между нами.

Она тихо рассмеялась, проводя рукой по новым вмятинам на чёрном металле у меня на груди.

— Тебе это очень не понравится, когда увидишь при свете.

Я вздохнул и покачал головой.

— Где ты оставила остальных?

— Там наверху, — она мотнула головой в сторону стены. — Решила, что ты захочешь перегруппироваться перед наступлением.

Она была права.

Со стоном я поднялся на ноги, слегка пошатнувшись, когда перенёс вес на раненую ногу. Но рана была неглубокой, и прошло уже достаточно времени, чтобы действие серебра начало ослабевать.

— Пойдём, найдём остальных.

Я обхватил её руку своей и, прихрамывая, двинулся прочь от утёсов, прежде чем в её голове успеют родиться ещё какие-нибудь безумные идеи. Она прижалась к моему боку, позволяя мне опираться на неё.

Пока мы поднимались по склону, земля была усеяна телами, а мои лёгкие и ноги горели от напряжения последних нескольких часов.

Когда мы вышли на поляну, я увидел, что большинство «Покрытых Смертью» собрались вместе. Среди них был Олет.

И, к моему полнейшему удивлению, Бананд и Аракуэль.

— Халалхиво, — приветствовали они меня одновременно.

Каждый из них опустился на одно колено и прижал лоб к рукам, прежде чем подняться.

— Я ещё никогда не видел, чтобы ты одновременно управлял таким количеством мёртвых, — сказал Олет, и в его голосе звучало восхищение.

Затем его внимание опустилось к гранатовой крови, стекавшей по моей ноге. Он сунул руку в карман своей боевой куртки и достал флакон с зелёной жидкостью.

А я мог только смотреть на свою смелую, прекрасную истинную пару, даже пока залпом выпивал пиум.

— Что ж, раньше у меня не было кого-то, кого нужно было защищать вот так.

Она ухмыльнулась мне, хотя в её глазах поблёскивала печаль. И наша связь точно подсказала мне, откуда она исходила.