Эбеновые рога тьмы

Остальные её защитники выглядели не менее облегчёнными, особенно две женщины.

— Без неё, не думаю, что мы смогли бы остаться, — тихо сказала Иззенна, глядя на неё так, словно перед ней лежала павшая Судьба.

— Справились бы. Не только из-за неё происходят все эти изменения, — ответил я, нахмурившись. Эти женщины были полезны и снова и снова доказывали, что достойны брошенного им вызова.

Воккия посмотрела на меня с тенью подозрения.

— До неё мы были полезны только как жрицы или матери. Благодаря тому, что она боролась за нас, она дала нам другую цель. Она — наш символ надежды.

Будь Ассирия сейчас в сознании, она бы расплакалась. Именно этого она всегда и хотела. Возможно, не такого почитания, но того, чтобы женщины чувствовали себя свободными. И впервые я приветствовал это чувство за неё. Позволил себе ощутить гордость за то, что мы построили вместе.

Я прочистил горло.

— Хорошо сработали сегодня ночью. Отдыхайте, а завтра посмотрим, какой ущерб мы нанесли.

На лицах многих расплылись злорадные улыбки.

— Что мне делать с ней? — спросил Узадан, поправляя Падису на плече. К счастью, она всё ещё была без сознания.

— Запри её в камере отдельно от остальных. Не хочу, чтобы они подкинули ей какие-нибудь идеи, — сказал я.

С ней я разберусь утром. По крайней мере, Аракуэль сказала правду, несмотря на то что Ассирия сейчас была ранена и её лихорадило.

— Да, сэр, — ответил он, поднимаясь в воздух и уносясь вниз по склону.

Зурронар, Иззенна и Воккия задержались ещё на мгновение. Тревога за мою истинную ясно читалась на их лицах.

— С ней всё будет хорошо, — сказал я им.

Словно это заверение не требовалось мне самому больше всех, блядь.

— Да, Халалхиво, — тихо произнесла Воккия, опуская голову.

Она взяла Иззенну под руку, и обе направились вниз по лестнице на нижний уровень, где их ждали койки.

Зурронар переминался с ноги на ногу.

— Да, солдат?

Раздражение царапало мне нервы. Всё, чего я хотел, — чтобы Ассирия отдохнула, а эти задержки этому не способствовали.

— Я хотел извиниться, Халалхиво. Мне следовало лучше её защищать. Я не заметил кинжал Падисы, пока не стало слишком поздно. Я пойму, если вы больше не захотите дать мне титул Паранксока.

Ярость и сожаление тяжёлым клубком перевернулись у меня внутри.

Его брат погиб, защищая мою истинную. И вот теперь он сам, несмотря на это, был готов отдать за неё жизнь. Но помимо этого я видел в нём отражение самого себя в молодости. Вину. Самоненависть. Бесконечные «а что если».

— Ты заслужил его, Зурронар. А теперь отдыхай. Завтра поговорим.

Он кивнул, отдал мне чёткое приветствие и взмыл в воздух вслед за Узаданом.

Я глубоко вдохнул, и холод обжёг мне горло. Затем толкнул дверь и вошёл на этаж офицеров. Без Раппа и Кииры здесь было пустее.

Отогнав мысли о своём лучшем друге и кузине, я уложил свою упрямую истинную в нашу постель. Когда я отстранился, с её губ сорвался тихий протестующий звук. Но затем она вздохнула и придвинулась к подушке.

Я отправился в примыкающую купальню и смыл с себя кровь. Когда вернулся, она лежала на боку, дыша ровно. Её кожа больше не пылала жаром, когда я поднял одеяла и устроился рядом с ней под ними.

Она пошевелилась и повернулась ко мне лицом.

— Ты спас меня. Мой герой.

Её тон был лёгким, дразнящим, и я стиснул зубы.

— Я сказал тебе ещё при нашей первой встрече, маленькая самозванка, что я не герой. Я совершенно точно злодей.

Она фыркнула и провела пальцами вверх по моей груди. Светлая повязка мелькнула на краю моего зрения.

— Ты разве не убедилась, что Падиса безоружна? — процедил я, перехватывая её руку.

Она фыркнула и тем же выдохом сдула волосы с лица.

— Уже была глубокая ночь. У неё, казалось, не было оружия.

— Предположения убивают, — отчитал я её. — Прежде чем хватать кого-то, нужно его обезоружить. Иначе одно неверное движение, и это случится снова.

Её брови сошлись на переносице.

— Может, не сейчас? У меня голова болит.

— Нет. — Я притянул её вплотную к себе, и её дыхание сбилось. — Моя обязанность — убедиться, что ты способна выжить, когда меня нет рядом. Я не могу тебя потерять. А теперь скажи мне, что ты сделаешь в следующий раз, когда будешь захватывать Ангела.

— Заберу всё его оружие и ещё проткну его бронзой, чтобы он не мог использовать магию, — со вздохом ответила она, опуская голову.

Наконец я отпустил её руку.

— Умница. Завтра мы отдельно это отработаем.

С тихим стоном она перевернулась и прижалась ко мне спиной.

— Ладно. А теперь отвали, чтобы я могла поспать. У меня голова раскалывается.

Я прижался губами к её мягкому виску, вдыхая её садовый аромат. Она пережила ещё одну опасную миссию. Но сколько ещё раз Судьбы позволят ей выжить? Сколько ещё раз я смогу позволять ей уходить от меня?

Вина впилась мне в живот при этой мысли. Всё это время я давал ей силу и свободу действовать, но был слаб, до невозможности слаб, когда дело касалось её. Поэтому я обвил её собой так, словно мог пристегнуть к своему боку. Потому что, когда мы проснёмся, я уже не был уверен, что смогу её отпустить.