Эбеновые рога тьмы

Он вошёл до самого основания, и мои руки задрожали от того, как неподвижно мне приходилось сидеть. Одна его ладонь скользнула мне на поясницу, другая потянулась к кожаному ремешку, удерживавшему косу. Он дёрнул за него, и мои тёмные волосы свободно рассыпались, пока он несколько раз провёл по ним пальцами.

— Так лучше. Мне нравится видеть их распущенными, когда я трахаю тебя.

Кончики волос защекотали кожу, вырывая у меня тихий вздох. Рокат снова двинулся, вытягиваясь почти до самого конца. Дрожь сотрясла моё тело, когда он вновь вошёл полностью. Он повторил это движение, сводя весь мой мир к месту, где мы были соединены, к его медленному скольжению внутри меня и к яростной преданности в его глазах.

— Мой защитник, — произнесла я, когда он отстранился.

— Мой Халалхиво, — всхлипнула я, когда он снова вошёл до упора.

— Мой истинный, — выдохнула я, когда он выгнул мою спину, погружаясь ещё глубже внутрь меня.

— Мой, — прошептала я, обвивая руками его шею и притягивая себя ближе.

Наши губы встретились в страстном поцелуе — язык, медленные движения, смакование друг друга так, словно впереди у нас была вечность. Потерявшись в объятиях, как мореплаватели в открытом море, мы двигались в ровном ритме, качаясь на волнах собственного удовольствия.

То, как крепче сжимались его руки вокруг меня, удерживая меня словно драгоценное оружие, в сочетании с абсолютным обожанием, текущим по нашей связи, разжигало внутри меня погребальный костёр наслаждения. Возбуждение стекало по моим бёдрам, а дыхание стало рваным, борясь за место в те мгновения, когда наши губы не были соединены.

Он прервал поцелуй и прижался лбом к моему лбу, заставляя меня смотреть прямо в его глаза.

— В этом году ты полностью моя. Ты не будешь принадлежать никому другому. Это первый год всей оставшейся нашей жизни.

— Да, — согласилась я, выгибаясь ему навстречу и желая ощущать его каждой частицей себя. Его член пульсировал, лишь усиливая напряжение, сворачивающееся в моём естестве. — Ты закончишь этот трон для меня. Мы выиграем эту войну. Потом мы вернёмся в Стрый, и ты покажешь мне, почему никто другой никогда не должен был обладать мной.

Глухой, порочный стон прокатился по его грудной клетке.

— Ничто не заводит меня сильнее, чем когда ты говоришь такие вещи.

Чтобы доказать свои слова, он вошёл в меня с силой, от которой перехватило дыхание. Я ощущала его каждым дюймом своего естества.

— Разве что когда ты направляешь тот огонь на меня.

Крепче прижав меня к себе, он поднялся и развернул нас так, что теперь я сидела на нём верхом на троне.

— Оседлай меня так, словно заявляешь свои права на месть. Устрой здесь полный разгром на костях тех, кто посмел прикоснуться к тебе.

Моя киска сжалась вокруг него, вырывая из его горла ещё один первобытный звук.

— Вот так. Пусть твоя пизда выжмет из меня всё до последней капли.

Я двигала бёдрами, скользя по его длине и проводя клитором по рельефным мышцам его живота, давая себе дополнительное трение, в котором нуждалась. Бицепсы Роката напрягались, пока он направлял меня вверх и вниз. Несмотря на холод, пот стекал по моему позвоночнику.

С каждым движением моё естество сжималось всё сильнее, пока меня не отделяли от разрядки считаные мгновения. Тяжёлое дыхание смешивалось со всхлипами, но я душила их, впиваясь зубами в нижнюю губу.

В конце концов, этот момент принадлежал нам.

Чтобы настроиться на то, что должно было прийти.

Чтобы стать единым целым, как нам всегда было предназначено.

— Я люблю тебя, — выдохнула я, когда остатки воздуха покинули мои лёгкие.

И тогда экстаз вспыхнул в моих венах. Моя спина выгнулась. Моё естество затрепетало. Звёзды заплясали перед глазами, словно мы всё ещё сидели на крыше под открытым небом. Рокат не переставал двигать меня вверх и вниз даже тогда, когда руки и ноги отказали под силой оргазма.

Он стиснул зубы, не отрывая от меня взгляда.

— Блядь, я люблю тебя, Ассирия. Я никогда не думал, что способен на это. Но рядом с тобой понимаю, что могу всё.

Его член пульсировал, посылая через меня последнюю искру удовольствия. Жалобный всхлип поднялся к моему горлу, когда он вышел из меня, усаживая меня себе на бёдра, пока его сперма выплёскивалась на его живот и на кресло под нами.

Она едва перестала вытекать, как он притянул меня к своей груди, приглаживая мои волосы и шепча слова обожания и похвалы. Мои веки отяжелели, и я позволила глазам закрыться, слушая ровный стук его сердца.

Не успела я опомниться, как уже снова лежала с ним в нашей постели, а он свернулся вокруг меня. Мягкий рассвет шептал сквозь наше окно, разливая свет по нашим телам.

Это был первый день года, но последний перед тем, как война потребует свою дань.