Эбеновые рога тьмы

— Ага. Нас хватит, чтобы справиться со всем, что Ангелы сочтут нужным бросить против нас, — ответил он. — Пока вас не было, вернулся передовой разведчик. В половине дня пути впереди есть ещё одна разведывательная группа.

— Хорошо. Мы устроим им то же самое, что и здесь, — заявил я. — Что насчёт расположения основных сил?

— День пути вниз по долине. Думаю, ближайшие группы проверяют нас на слабые места, — предположил он, потирая шею сзади.

В этом был смысл.

— Старайтесь уничтожать их любым возможным способом. И что бы ни случилось, удержание стены имеет первостепенное значение.

— Да, Халалхиво.

Я протянул ему руку, и он крепко её пожал.

— Постараемся немного поспать перед выступлением.

— Хорошего отдыха, — пожелал он нам, после чего исчез в том же направлении, откуда появились Грем и Зик, направляясь к одной из комнат на верхнем уровне. Солдаты размещались в казармах прямо под стеной, а те, кто должен был продолжить путь дальше, расположились лагерем снаружи.

— Пойдём, — сказал я Ассирии, которая уже выпрямилась и гладила ненасытных гончих.

— Уф, — простонала она, поднимаясь на ноги. — Надеюсь, они достали толстые меховые одеяла.

Наша палатка последние несколько ночей действительно была холодной.

— Тем больше причин держаться поближе друг к другу, если не достали.

— Тебе бы этого хотелось, да? Чтобы твой член упирался мне в задницу?

— Мне хотелось бы, чтобы он не просто упирался.

— Если вы двое уже закончили, я бы вообще-то хотел поспать, — прервал нас Рапп.

Я бросил на него мрачный взгляд.

— Ладно. Иди, — проворчал я, махнув рукой.

Он не стал терять времени и сразу выскочил через дальнюю дверь, а Киира последовала за ним. Остатки тепла караульной башни ещё держались на мне, но стоило нам выйти наружу, как резкий холод мгновенно их прогнал. Призвав свои чёрные перепончатые крылья, мы спрыгнули со стены и начали контролировать спуск к лагерю внизу. С глухим ударом мы приземлились перед нашими палатками.

— Спокойной ночи, — пожелала Ассирия Киире и Раппу, потянув меня за руку и уводя в нашу палатку прежде, чем я успел что-либо сказать кому-либо из них.

— Сегодня тебе не терпится, да? — прорычал я, обхватывая её за талию.

— Я устала, — ответила она, расстёгивая меховую куртку.

Я завязал полог палатки за нами и заметил мешок с камнями у изножья кровати. Поднеся к нему руку, я почувствовал, что они всё ещё тёплые.

Ассирия разделась, оставшись только в нижнем белье. Она протянула руку.

— Мне нужна рубашка.

— Ты знаешь, где они лежат, — сказал я, начиная расстёгивать доспехи.

— То есть я могу взять любую, какую захочу? — спросила она, склонив голову набок.

Проворчав что-то себе под нос, я достал для неё одну из своих рубашек, которую ещё не успели постирать, и бросил ей. Она натянула её через голову, и подол коснулся верхней части её коленей.

Затем она забралась в постель и закуталась в одеяла.

Покончив с доспехами, я снял пропитанную потом одежду после боя и смыл кровь с рук. К тому моменту, когда я лёг рядом с ней, глаза Ассирии уже были закрыты, а её дыхание стало ровным и тихим.

Вздохнув, я поцеловал её в лоб, а затем задул свечу на прикроватном столике.

Обняв её, я уткнулся носом в её волосы. Но, каким бы уставшим я ни был, уснуть не смог. Мой разум перебирал тысячу возможных исходов.

И во всех них оставалось одно слово.

Оно повторялось снова и снова, словно было единственным словом, которое способен выкаркать ворон.

Жертва.