Эбеновые рога тьмы

51

Белые всполохи магии мелькали среди альпийских деревьев впереди, пока мы подкрадывались к разведывательному отряду Ангелов. Группа готовила лагерь на ночь: ставили палатки, разводили костры и готовили мясо. Вихри чёрной магии окутывали нас, скрывая любые движения, которые могли бы привлечь внимание.

Хрустнула ветка.

Мой сжатый кулак взметнулся вверх.

Солдаты позади меня остановились.

Я не смел дышать, прислушиваясь к следующему выдающему шагу. Между двумя стволами появилась фигура, всего в нескольких шагах от меня. Голубые глаза осматривали тёмный лес.

От него нас скрывала только стена нашей магии.

«Всё в порядке?»

— прозвучала в моей голове Ассирия.

«Впереди движение. Оставайся на позиции»,

— ответил я, полностью сосредоточившись на приближающемся мужчине.

Мышцы ног горели от необходимости сохранять это положение на корточках. Но мы не могли пошевелиться, не выдав своего присутствия.

В кустах что-то зашуршало.

Ангел резко двинулся влево от меня, разыскивая источник звука. Мои пальцы сжались и разжались, готовясь ухватиться за рукоять клинка и вытащить его из-за спины.

Но из лагеря его окликнула женщина.

Бросив последний взгляд в бездну леса, он вернулся под защиту своего отряда, какой бы временной она ни была.

Воздух вырвался из моих лёгких.

Я оглянулся через плечо, отмечая местоположение моей половины «Покрытых Смертью».

Ассирия увела остальных длинным обходным путём по внешнему кругу, чтобы мы могли устроить засаду сразу с нескольких направлений.

«По моему сигналу»,

— сказал я через связь.

От Ассирии пришла вспышка тревоги, после чего наша связь снова приглушилась. Сердце ударило о рёбра, и мне пришлось напомнить себе, что причиной была лишь её магия, а не то, что её схватил Ангел.

Это был первый раз, когда она должна была выдать себя за Мирзу, которого мы убили в Фюреде. Это была проверка того, что наш план действительно может сработать. Выполнить его безупречно было жизненно важно. Один единственный промах и нам придётся отказаться от всего и начинать сначала.

Именно поэтому всю последнюю неделю мы говорили только на ангельском языке. Громкий шорох привлёк внимание отряда. Их головы резко повернулись в сторону Ассирии. Дыхание застряло у меня в горле.

Словно белый призрак, Мирза и Ассирия появилась в ночи. Отблески костра выхватывали её фигуру из темноты зловещим светом. Белые доспехи покрывали засохшая кровь и грязь, из-за чего казалось, будто она странствовала неделями.

— Доклад, — резко приказала она властным тоном на ангельском языке.

Несколько Ангелов вскочили со своих мест, приветствуя её традиционными словами восхваления этой грёбаной Богини.

— Мы думали, что вы мертвы, — выпалил один из мужчин. — Захал сказал, что Халалхиво прибыл в горы несколько недель назад с новым подкреплением.

— Захал ошибся. Нескольким из нас удалось сбежать, когда мы поняли, что в Фюреде нас вот-вот сокрушат. Мы сумели продержаться достаточно долго, чтобы вернуться домой и выбраться из тех проклятых земель, — холодно ответила она.

Её акцент немного отличался от акцента настоящего Мирзы, но я сомневался, что кто-то это заметит. Слова тоже были тщательно подобраны и многократно отрепетированы, потому что нам нужен был хотя бы один выживший, который вернётся к основной группе и распространит весть о том, что один из их собственных предаёт их.

— Тогда где остальные? — настойчиво спросила одна из женщин, осматривая окрестности.

— Они в безопасности.

Она подошла ближе к костру и протянула руки к огню, словно пыталась согреться. Зима в горах была суровой, и снег покрывал камни и ветви деревьев кружевной сетью.

— В безопасности где? — спросила та же женщина.

Недоверие и подозрение в её лазурных глазах были заметны даже с такого расстояния.

— Пошли, — тихо приказал я.

Убрав магию, я поднялся во весь рост и выхватил меч.

Несмотря на все мои старания, скрежет клинка о ножны всё равно разорвал ночную тишину. По всей линии остальные Отмеченные смертью сделали то же самое.

— В армии Демонов, — ответила Ассирия, выхватывая собственное оружие и проводя им сквозь пламя.

Кончик клинка полоснул женщину по горлу. Из раны брызнула кровь. Она прижала к ней ладонь, будто это могло её спасти. Крики разорвали неподвижный воздух, когда мы ринулись вперёд, а тяжёлый топот наших шагов прозвучал похоронным звоном.

Ассирия схватила мужчину с лазурными глазами и приставила нож к его горлу, пока мы вырезали остальных. Он вырывался из её хватки и в конце концов сумел освободиться.

Она выругалась на демоническом и бросилась за ним. Тень вырвалась из моих ладоней, обвилась вокруг него и заставила рухнуть на колени. Ассирия снова взяла его под контроль.

Я приблизился, и с моего меча капала багровая кровь Ангелов при каждом шаге по земле.

— Где остальные? — прорычал я мужчине на ангельском языке.

Он плотно сжал губы. Неповиновение пылало в его глазах, даже когда взгляд остановился на моём залитом кровью мече. Я перевёл внимание, совершенно намеренно, на Ассирию.

— Хорошо сыграно, Мирза. Тебе найдётся место в новом порядке после того, как мы убьём Стадиэля и Иаота.

Глаза мужчины широко распахнулись.

— Предатель! — закричал он на ангельском, дёргаясь в моих путах. — Как ты смеешь предавать Богиню ради этих животных?

Я отпустил его, и Ассирия толкнула его на землю. Мужчина схватился за порез под челюстью. Нам ведь нужно было оставить его в живых.

— Потому что после того, что я увидел в Фюреде, я знаю, что мы проиграем им. Лучше выжить, чем жить ради Богини, которая нас не защищает, — объяснила она. По её лицу скользнула тень ужаса, когда она перепутала слова «жить» и «умереть».

Холод, более ледяной, чем лёд, вгрызшийся в валуны, пробежал по моему позвоночнику. В пылу момента ругань на демоническом ещё можно было бы не заметить. Но сейчас всё его внимание было приковано к ней, и одно неверное слово могло разрушить весь наш план.

Тревога хлынула через нашу связь. Большой палец Ассирии надавил на указательный, словно она искала кольцо, которого там не было.

Я продолжал неотрывно смотреть на мужчину, оценивая его реакцию. Моя рука дёрнулась, готовая убить его, если он заметил ошибку Ассирии.

Похоже, мужчина у наших ног ничего не заметил, хвала Жнецу. Его лицо исказило отвращение, когда он посмотрел на облик своего бывшего офицера.