Страница 181 из 238
47
Тишина опустилась, когда я заперла нас внутри. Будто даже самому воздуху требовалось мгновение, чтобы оправиться от «подарка» Ксаннирина. Рокат истекал кровью у меня на глазах. Дарил мне перья и кости как знаки своего обожания.
Но это было… другим. Отвращение скрутилось в моём желудке, горячее и кислое. Нижняя губа Кииры задрожала, и она покачнулась на ногах. Спотыкаясь, она дошла до кровати и рухнула на неё. Рыдание содрогнулось в её груди, и она вцепилась в своё сердце так, словно могла заставить его перестать болеть.
В два быстрых шага я оказалась рядом и опустилась возле неё. Её волосы растеклись по покрывалам, как чернила. Я бережно собрала их, скрутив в узел, словно перевязывала её рану, которая отказывалась заживать.
— Теперь ты в безопасности. Он мёртв.
— Я знаю, — прошептала она сквозь надломленный всхлип. — Я… я не была готова. Не к этому. Не так.
Грем и Зик запрыгнули на матрас, вырвав скрип из каркаса кровати. Тихо поскуливая, Грем ткнулся в руки Кииры, заставляя её зарыть их в его шерсть. Зик свернулся рядом со мной, его тело согревало холод.
— Это нормально. Позволь себе чувствовать то, что нужно чувствовать, — сказала я ей, выводя на её спине круги, мягкие, как лепестки розы.
Слова, которые я когда-то до боли хотела услышать, но которых мне никто так и не сказал. К счастью для меня, обретение цели в лидерстве, даже пока я выдавала себя за Вагача, исцелило так много из того чувства, будто у меня нет голоса.
Обучение сражаться сделало то же самое для Кииры. И всё же чувство беспомощности, воспоминания о нём, никогда по-настоящему не исчезали полностью. Паника стиснула мне горло, когда я почувствовала руки на своей талии, выдёргивающие меня прочь от безопасности. Запах крови заполнил мои ноздри. Вонь алкоголя обожгла мне горло. На поверхность всплыл момент, когда Вагач собирался изнасиловать меня, прежде чем я убила его, такой же пронзительный, каким был тогда, когда воспоминание нахлынуло на меня перед Рокатом. Он схватил меня сзади, вызвав эту первобытную реакцию, но вместо того, чтобы причинить мне боль, вытащил меня обратно из бездны. Сказал найти его во тьме.
— Тебе становится легче от того, что это сделал Ксаннирин? — тихо спросила я, приглаживая её волосы.
Она покачала головой, и её плач смягчился до икоты.
— Я не уверена, что вообще хочу читать его записку.
— Я могу прочитать её для тебя, если хочешь.
Из неё вырвался выдох — дрожащий и медленный, — когда она села прямо. Тыльной стороной длинных рукавов она вытерла глаза. Я сходила в купальню и вернулась с тканью. Она высморкалась в неё, а затем отбросила её в сторону, будто та несла в себе слишком многое.
— Нет. Я должна сама. Просто не сегодня.
— Справедливо.
Я стянула с себя грязные сапоги. Киира села и рывком сняла свои. Они глухо шлёпнулись на пол, присоединившись к моим в общей куче. Затем она снова откинулась назад, скрестив руки на животе и глядя в потолок. Грем тоже положил туда голову, и Киира рассеянно поглаживала его шерсть.
Я устроилась рядом, рассматривая завитки на штукатурке над нашими головами. Сама кровать была не такой уж плохой — немного жёстче той, на которой мы спали в Фюреде, но бесконечно лучше того камня, который Рокат называл матрасом в военном лагере. После нескольких недель в седле она, если честно, ощущалась приятно для моей спины. Я слегка пошевелилась и застонала, когда моя шея и плечи начали расслабляться. Зик фыркнул мне в волосы, тоже устраиваясь поудобнее.
Киира хихикнула.
— Никто не говорит тебе, насколько изматывает езда верхом целый день.
— Нет, не говорит, — ответила я. — Казалось бы, к этому я уже должна была привыкнуть.
— У тебя всё-таки было несколько месяцев передышки, — заметила Киира.
— Верно.
На мгновение я замолчала, взвешивая следующие слова.
— Ты хочешь ещё поговорить о том, что произошло?
Киира долго молчала. Я повернула голову и посмотрела на неё, наблюдая, как слёзы текут по её щекам.
— Думаю, было бы хорошо просто посидеть здесь.
— Это я могу, — пообещала я, протянув руку и слегка сжав её ладонь.
Когда я убрала руку, она снова схватила её и удержала. И тогда я дала ей всё утешение, какое только могла, так чертовски радуясь тому, что могу дать ей то, чего сама никогда не получила.
Солидарность. Понимание. Любовь.
То самое, о чём я когда-то молила Судьбы. Протягивая руку к небесам, чтобы они спасли меня из тюрьмы дома Вагача. Вцепляясь в землю так, словно могла прорыть путь к своему дому и прочь от пытки быть его женой. Крича в подушку, пока члены моей семьи погибали один за другим.
А всё, что они мне дали, — это свои спины. Молчание. Неподвижность.
До сих пор.
Слеза прочертила дорожку по моей щеке. Ещё одна наполнила солью заднюю часть моего горла. Я давилась ими, пока жестокие, подавленные эмоции не начали выбираться из самых глубин моего существа.
Рокат возник в моих мыслях, словно маяк во тьме.
«
Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, Ассирия, и что во время наших первых встреч я тоже приложил к этому руку. Надеюсь, моя преданность тебе сейчас показывает всю ту любовь, которую ты желаешь, и даже больше. Я проведу каждый день, доказывая тебе, что тебя не просто хотят. Тобой дорожат.»
«
Показывает,
— сказала я ему слабым голосом. Из моих глаз хлынули новые горячие слёзы. —
Никогда не прекращай.»
«
Никогда,
— поклялся он. —
Ты моя. Я буду защищать тебя, даже если ради этого мне придётся разорвать мир на части. Желать тебя так, как желаю своего следующего вдоха. Обладать тобой до тех пор, пока всё, что ты будешь знать, — это моё имя. В этой жизни, в следующей и в той, что будет после неё, где я найду тебя истекающей кровью и сломленной и сожгу любого, кто посмел заставить тебя почувствовать, будто ты что-то меньшее, чем чёртов алтарь, которому следует поклоняться.»
Его слова отмотали время назад и вновь собрали воедино мои трещины. Переполненная чувствами, я смогла лишь послать тепло в ответ через нашу связь, прежде чем меня утянуло течением. Волна за волной прокатывались сквозь меня — горе, ярость, травма. Киира крепче сжала мою руку, и вместе мы оплакивали всё, что потеряли. Всё, что нам пришлось выстрадать из-за нашего пола.
— Вместе мы сильнее, — пробормотала я через горло, сдавленное эмоциями.
— Да, — прошептала она в ответ.