Эбеновые рога тьмы

Тропа становилась всё круче по мере того, как мы углублялись в предгорья гор Скала, и впереди нас ждал каньон. По этому маршруту я ездил бессчётное количество раз за столетия своей жизни. Стоило нам миновать первый поворот, как справа должен был появиться небольшой водоём — идеальное место, чтобы наполнить бурдюк, если понадобится. После него всадников ожидал тяжёлый подъём, но извилистая дорога за ним была достаточно лёгкой и вела прямо к казармам и форпосту Кохсак.

— Что ещё? — подтолкнул я их, когда мы приблизились к воде. Там были привязаны две лошади, и мужчины подвели своих животных и вскочили в седла.

— Мы сделали всё возможное, чтобы поддержать Хадвезера Трола, пока он распределял нас вдоль северной части стены, — сказал Бананд, и его мерин пошёл рядом с моим жеребцом. Ассирия ехала впереди рядом с Зурронаром. — У нас всё ещё под стражей две женщины-Ангела, и нам удалось захватить ещё нескольких, которые пытались пробраться в лагерь.

— А что с твоей магией? — спросил я его.

Он опустил взгляд на кожаные поводья в своих руках. Тропа внезапно пошла вверх, и он подался к шее своей лошади, помогая ей преодолеть подъём. Мы сделали то же самое, и к тому моменту, как добрались до вершины, их дыхание стало тяжёлым.

— Бананд… испытывает трудности с ней. — Зурронар повернулся в седле, и его взгляд сначала встретился с моим, а затем переместился на товарища. На челюсти Бананда дёрнулся мускул.

«Думаю, дело скорее в психологическом барьере, чем в физическом. Стыд, который он испытывал после своего спасения, был очевиден»

, — произнесла Ассирия по нашей связи.

Да, я тоже так считал.

«Мы обсудим это позже»

, — решил я, желая сменить тему. Разговор об этом сейчас лишь усилил бы мучения Бананда, а мне было нужно, чтобы он взял себя в руки и помог нам выиграть войну.

— Что случилось с третьей женщиной? — спросил я.

— Она украла кинжал у одного из охранников и покончила с собой, — ответил Зурронар, и его голос был холоднее ветра, рвавшегося сквозь каньон. Уголёк чего-то очень похожего на ярость тлел в его тёмно-бордовых глазах.

Ассирия резко втянула воздух.

— С которой именно?

— С той, у которой были глаза цвета океана. Она всегда была самой мерзкой.

Он пожал плечом и тут же опустил его, словно её смерть ничего не значила. И почему для него она должна была что-то значить? Пытки, которым Ангелы подвергли их обоих, были жестокими. Ужасающими. Выворачивающими душу.

По правде говоря, её самоубийство никак не влияло на наши планы. Она была самой слабой и, следовательно, наименее полезной из них. Не то чтобы Ангелы вообще считали, что кто-то из них ещё жив.

Беглый взгляд через плечо показал, что остальная часть нашей группы поднималась следом. Лошади Раппа и Кииры были уже близко; их головы были опущены, и между ними звучали тихие слова. Дальше за ними последняя из повозок с припасами показалась над гребнем. Ещё дальше пешком двигались мужчины и женщины. Паранксок Олет вместе со всеми Сзазадосами, замыкавшими колонну, проследят, чтобы каждый солдат благополучно добрался до форпоста.

— Хадвезер Трол объяснит остальное, когда мы доберёмся до него. Край лагеря уже впереди, — сказал Бананд, указывая на поворот вдалеке.

— Да, — проворчал я.

Нас не было долго, и всё же за это время всё изменилось. Женщины, сильные сами по себе, теперь шли среди закалённых воинов. Ассирия стала силой сама по себе. Киира тоже вступила в Армию, судя по всему, на неопределённый срок, хотя участвовать в настоящих боях она не собиралась.

А Ксаннирин?

Только Судьбы знали, чем он занимается. Я не получал от него никаких вестей с тех пор, как он покинул военную академию. Среди пустынных скал так и не появился ворон с ответом на мою просьбу.

По крайней мере, подкрепление должно было вдохнуть новые силы в тех, кто всё ещё считал потерю пятидесяти тысяч полностью моей неудачей. Я на это надеялся.

Нужно было как можно быстрее распределить их по новым подразделениям, чтобы они распространяли истории обо мне и Ассирии. Киира оказалась права: как только вся академия прониклась мифом о нас, отношение изменилось очень быстро.

Я надеялся, что это повлияет и на остальную часть мира.

Я взглянул на свою храбрую истинную пару. Судьбы определённо сочли всю кровь, которую я пролил ради них, достойной награды, раз даровали мне такую невероятную женщину рядом. Их жаждущей земле ещё можно было предложить гораздо больше. Я с радостью пропитал бы её кровью, пока они продолжают хранить её в безопасности.

Слишком много раз я уже едва её не потерял. Сначала из-за кобры в пустыне Пакс. Затем из-за похищения Ангелами. Потом из-за убийцы. И в четвёртый раз — во время битвы за Фюред.

Это число было далеко не таким большим, как количество раз, когда едва не погибал я сам. И всё же каждый из этих случаев был гораздо, гораздо большим, чем мне хотелось бы.

Я провёл столетия, готовясь к войне. К смерти. К славе. Но ничто, абсолютно ничто, не подготовило меня к любви к ней. Ничто не подготовило меня к тому, насколько, мать его, я готов сжечь весь мир дотла, если это позволит сохранить ей жизнь.

Первые звуки лагеря достигли моих ушей, когда мы обогнули высокие утёсы, усеянные возвышающимися соснами и облачными деревьями. Несколько крупных кактусов цеплялись за склоны, впитывая ту влагу, что стекала с редких облаков, которым удавалось пересечь вершины гор Скала. По крайней мере здесь самые высокие пики были значительно ниже, чем ближе к Ужгороду.

По другую сторону горной цепи возвышался Элои — крупнейший город северной части Мира Ангелов. Оттуда Ангелы были готовы вторгнуться в Мир Демонов. На протяжении столетий именно с этой базы они начинали свои истребительные атаки между этим местом и океаном. То, что они вновь вернулись на эту позицию, заставило мою челюсть болезненно напрячься.

Когда-то этот город принадлежал нам. Но теперь, когда их численность разрослась, сможем ли мы вернуть его снова?

Военный лагерь раскинулся перед нами, но выглядел он иначе, чем на открытых равнинах. Вместо скопления организованного хаоса палатки теснились вдоль скалистых стен каньона. Воины выходили из них, и выражения их лиц были суровыми. Многие выглядели болезненно бледными, а некоторые были слишком худыми на мой вкус. Меха были наброшены на плечи, защищая от холода.