Эбеновые рога тьмы

— Поэтому меня и отправили сюда. Он хочет ещё сильнее ослабить вас, пока собирает дополнительные силы. Он увидел, что вы сделали со своей численностью, и хочет повторить это.

Разумеется.

Этот проклятый паразит не способен думать самостоятельно. Это был далеко не первый случай, когда он перенимал мою тактику, а затем пытался обратить её против меня. К настоящему времени он уже должен был усвоить, что это никогда не работает.

Именно его высокомерие станет причиной того, что историки впишут моё имя в свои книги, будут восхвалять моё мастерство в битве, а его имя растворится в пустоте, потерянное временем.

Стук в дверь отвлёк меня прежде, чем я успел продолжить допрос.

— Войдите, — приказал я, поворачиваясь посмотреть, кто осмелился прервать меня именно тогда, когда я вошёл во вкус.

Снова.

В дверях появился Олет.

— Вы хотели меня видеть?

Моё раздражение рассеялось. Поднявшись на ноги через сопротивляющуюся болью тяжесть в коленях, я выдернул кинжал из бедра Мирзы. Лезвие влажно чавкнуло. Из него вырвался всхлип, захлебнувшийся облегчением.

До тех пор, пока я не отдал двум Везэто новый приказ.

— Посмотрите, что ещё сможете из него вытянуть. А потом убейте его.

— Нет! — закричал Ангел, и Везэто мрачно рассмеялись.

Подхватив новые инструменты, они заняли места по обе стороны от него. Паника не позволяла его глазам закрыться, но я не счёл нужным уделять ему больше своего времени. Кивком головы я дал знак Ассирии присоединиться к нам. Она бросила на Мирзу последний взгляд; её оценивающие глаза будто выжигали эту картину в памяти. Затем она нырнула мне под руку и снова вышла в коридор.

Его крик оборвался, когда я закрыл за нами дверь.

Олет расхаживал там небольшими кругами и поднял голову, когда мы подошли.

— Нам пора уходить, — сказал я ему.

Мрачность, застывшая в линии его челюсти, отражала и моё собственное состояние.

— Что с Хадвезером Тролом?

— Он жив, насколько мне известно. Он отправил ворона с предупреждением об атаке. Сообщение прибыло совсем недавно.

Олет фыркнул и покачал головой.

— Слишком поздно.

Я согласно хмыкнул.

— Он также попросил нас снова присоединиться к основным силам. Ангелы разделяют свои войска, и он следует за ними. По словам этого проклятого фанатика, они рассредотачиваются вдоль стены, потому что одна из их Провидиц сказала, что там должна произойти кровавая битва.

Олет переступил с ноги на ногу.

— У нас было слишком мало времени. Особенно с женщинами.

Я медленно выдохнул.

— Я знаю.

— Думаю, они доказали, что способны постоять за себя, — добавила Ассирия.

Она покачнулась на ногах. Под глазами залегли тёмные круги, и мне немедленно захотелось уложить её в постель. Положив ладонь на её поясницу, я поддержал её.

— Каковы наши потери? — спросил я Олета, чувствуя, как сжимается желудок. Последствия каждой битвы приносили разговоры, которые тяжело было переварить.

Олет потёр затылок.

— Слишком большие. Несколько тысяч.

Мышцы на моей шее напряглись от того, насколько сильно я стиснул зубы.

— Блядь.

Его рука опустилась вдоль тела, и следом вырвался тяжёлый вздох.

— Ещё гораздо больше ранены. Но большинство должно быть способно отправиться в путь через несколько дней.

Я поднял взгляд к потолку, будто Судьбы записали там все возможные пути будущего.

— Начинайте готовить всех к выступлению. Мы выдвигаемся через три дня. Больше времени у нас нет.

— Да, я немедленно этим займусь, — подтвердил Олет.

Как и Ассирия, он выглядел измождённым.

— Иди с нами. Нам нужно найти Хадвезера Раппа и обсудить дальнейшие планы, — сказал я Олету, направляясь к лестнице, ведущей из подземелья наверх.

Позже я проверю нашего пленника и посмотрю, удалось ли Везэто вытянуть из него что-нибудь ещё.

Олет последовал за мной, подстраиваясь под мой быстрый шаг. Остаток своего отчёта о последствиях боя он изложил к тому моменту, как мы добрались до лестничной площадки.

Там наши пути разошлись.

— Я провожу тебя до нашей башни, а потом мне нужно будет зайти в свой кабинет, — сказал я Ассирии.

Потому что прежде чем говорить с остальными офицерами, мне нужно было написать Ксаннирину. Это станет проверкой его приверженности нашим новым планам.

— Хорошо, — вздохнула она, слишком уставшая, чтобы спорить. — Ты скоро вернёшься?

— Обещаю.

Когда мы подошли к двери, ведущей к винтовой лестнице, я открыл её для своей истинной.

— Сегодня ты справилась очень хорошо. И женщины тоже. Думаю, остальная Армия быстро это увидит.

Она подарила мне лёгкую улыбку.

— Надеюсь.

Затем она исчезла на винтовой лестнице. У часовых, стоявших по обе стороны двери, на доспехах всё ещё оставалась кровь, а порезы на лицах уже подсыхали. В несвойственном мне порыве я поблагодарил их за службу.

Каждый посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Вздохнув, я оставил их позади. Дорога прошла как в тумане, пока я мысленно составлял сообщение, которое собирался написать своему кузену.

Нам требовалась дополнительная помощь, и срочно. Наступление Ангелов, распространявшееся по миру словно гниль, не оставляло места для милосердия.

Ни для них. Ни для Ксаннирина.

Мы думали, что здесь готовим солдат к войне; мы уже были внутри неё.

Это больше не была игра стратегий. Это было божественное пророчество, священная месть и жертвенный огонь. И всё же стены нашего тщательно выстроенного храма начали трескаться.

Чтобы защитить Ассирию, чтобы защитить Демонов, я разорву знать на части, заставлю их власть служить делу и наводню фронт телами. Не все из нас переживут то, что грядёт. Где-то в будущем нас ожидала великая жертва.

И я не позволю Ассирии пасть. Но что-то глубоко внутри меня шептало, что не только Ангелы несут разрушение.