Страница 167 из 238
— Мы проливаем кровь во имя твоё, Жнец, — вторили Везэто и Ассирия.
Наша связь истинной пары наполнилась тёмным желанием, всё внимание моей истинной было сосредоточено на мне.
Это представление было не только для Ангела, но и для неё. Чтобы показать ей глубину моей преданности, те тёмные места, куда я готов заползти, чтобы защитить её.
Крик вырвался из горла Мирзы, когда я вонзил клинок насквозь и содрал плоть с его кости. Увидев белизну обнажившейся кости, он отвернулся и его вырвало.
Я закатил глаза.
Жалкие. Все до единого.
Я позволил ему прийти в себя, потому что хотел, чтобы он видел, чтобы он чувствовал, когда я вырву кость из сустава. Простое отвлечение меня не устраивало.
Наконец он выпрямился, тяжело дыша. В тот момент, когда он опустил взгляд, я воспользовался своим шансом. Схватив его палец за кончик, я резко дёрнул руку назад. Палец отделился от тела с приятным хрустом.
Крик, который он издал, заставил бы мою кровь стынуть в жилах, если бы я, мать его, не любил убивать Ангелов так сильно. Везэто рассмеялись, лишь усиливая мучения насекомого, которое осмелилось подумать, что сможет бросить мне вызов и победить.
Я бросил оторванный палец на колени Мирзе как обещание того, что последует дальше. Позже, однако, я сниму с него остатки плоти и пополню коллекцию Ассирии.
Я даже не стал спрашивать, готов ли он теперь говорить. Мне всё ещё нужно было утолить часть своей злости. Не теряя времени, я вонзил клинок в его средний палец, сдирая мышцу. Пот стекал с него ручьями, скатываясь по вискам на плечи, а ладони стали липкими, смешиваясь с кровью, сочившейся из раны.
Раздражённый вздох вырвался у меня, когда я оторвал и второй палец. Из уголков его рта потекла гранатовая кровь. Я мгновенно поднялся на ноги и схватил его за челюсть с обеих сторон, заставляя открыть рот. Тогда я увидел глубокие следы, которые его зубы оставили на языке.
Я цокнул языком, словно передо мной был непослушный ребёнок.
— Не годится. Ты мне ещё нужен разговорчивым. Дайте мне кляп, — приказал я Везэто, даже не отводя взгляда от Мирзы.
Когда вес нового инструмента лёг мне в ладонь, я провёл им перед лицом Ангела. Нечто среднее между удилами для боевого коня и металлическим кольцом, оно не позволяло пленнику сжимать зубами что-либо, помещённое в рот.
— Открой пошире, — насмешливо произнёс я, и мой голос сочился презрением.
Мирза попытался сжать рот.
Я покачал головой, снова тяжело вздохнув от разочарования.
— Если ты этого так хочешь.
Погрузившись в колодец теней внутри своей груди, я призвал их нити заменить мне руки. Они уплотнились и раздвинули его челюсти, несмотря на отчаянные попытки сомкнуть зубы. Я выровнял кляп в руках и надавил. Холодный металл впился в его плоть, а я расположил его губы вокруг кольца в центре. Затем застегнул ремень на затылке. Лишь убедившись, что он причиняет боль, я отпустил свою магию.
— Вот так. Намного лучше, не находишь?
Он попытался проклясть меня сквозь кляп, но сумел лишь обслюнявить самого себя. Ненависть наполнила его аквамариновые глаза — ничего нового от этих подхалимов, поклоняющихся Богине. Если честно, это уже начинало надоедать.
— Раз уж ты, похоже, не слишком дорожишь своими пальцами, может, мне стоит перейти к другой части твоего тела? — спросил я так, будто у него вообще был выбор.
Снова взяв кинжал, я провёл им по его бедру, сбрасывая отрубленные пальцы на пол.
Я остановился, когда кончик клинка замер возле его члена.
Существовал один универсальный способ заставить мужчин заговорить, который не зависел ни от расы, ни от происхождения: угрожать их членам. Большинство, даже понимая, что у них нет ни единого шанса выжить, всё равно защищали этот орган до своего последнего вздоха.
А у меня заканчивались и терпение, и время.
Мирза яростно забился в бронзовых цепях, приковывавших его к креслу. Сквозь кляп вырвались новые сдавленные звуки, и вместо ненависти его глаза наполнил чистый, ничем не прикрытый страх.
Гораздо, гораздо лучше.
Первобытный зверь внутри меня довольно замурлыкал при этом зрелище. Ничто не заставляло меня чувствовать себя более властным, чем способность вытягивать наружу эту чистую эмоцию. А сейчас, после того как я едва не потерял Ассирию снова, мне это было необходимо.
Острый кончик надавил сильнее, разрезая ткань, облепившую его бёдра. Его крики усилились, но сам он замер.
— Что такое? Готов заговорить? — насмешливо спросил я.
Он яростно закивал.
Я не убрал кинжал.
Он издал ещё один звук, очень похожий на «пожалуйста» на общем языке. Снова призвав свои тени, я расстегнул ремень. Ещё до того, как металл во рту ослабил хватку, я протолкнул внутрь чёрные щупальца теней, лишая его возможности перекусить себе язык пополам.
Это была далеко не первая подобная попытка.
Я вынул удила, затем приподнял бровь.
— Итак, почему Ангелы собираются у стены? Каков план Захала?
— Я знаю только то, что меня отправили сюда устранить ваших самых могущественных обладателей магии, — выдохнул он на общем языке.
Я заставил своё лицо оставаться холодным и бесстрастным.
Какого чёрта они об этом узнали?
Бананд и Зурронар упоминали пытки, которым подверглись новые рекруты, именно так они узнали об Ассирии. Должно быть, и эту информацию они тоже вытянули из них.
— Этого недостаточно, — холодно ответил я, глубже вдавливая кинжал.
На его белых штанах расплылось рубиновое пятно.
— Стой! Подожди! Я расскажу! — почти всхлипнул он.
Лезвие замерло, всё ещё прижатое к его коже.
— Провидица сказала нам, что мы должны рассредоточиться вдоль стены, — тяжело выдохнул он. — Она увидела в горах великую кровавую битву. Сказала, что если мы хотим победить, нам нужно изменить тактику.
Интересно.
Новое видение Кииры противоречило тому, что Богиня показала этой женщине. Однако было известно, что пророчества Ангелов в лучшем случае являются догадками и толкованиями. Если Богиня действительно показала ей эту картину, то это было ядовитое предзнаменование, а не сладостный знак.
Демоны вырвут победу на тех вершинах. Победу, которая приведёт к тому моменту, который Киира увидела в своём видении обо мне и Ассирии в Сиви.
— Захал призывает для этого подкрепление? — продолжил я расспросы.
Именно так поступил бы я сам. Именно так я и поступал.
Он яростно закивал.