Эбеновые рога тьмы

Пролог.

Три столетия назад

Резкий аромат специй перебивал металлический привкус крови, пока трое кузенов сидели в тяжёлом молчании. Котелок с супом тихо кипел, так похожий на напряжение, медленно нарастающее на их континенте. Все они ещё приходили в себя после недавних событий, ожидая ужина. По меркам жизни Демона это был лишь миг. И всё же изменилось слишком многое, и изменения должны были продолжиться, чтобы спасти их расу.

Ангелы участили свои атаки после того, как Корон Стадиэль вырезал своих соперников, чтобы занять ангельский трон. Крал и два его брата стояли в стороне, пока вспыхивало всё больше и больше стычек. Его племянник с татуированной головой лучше кого бы то ни было знал, насколько кровожадны Ангелы. Последняя атака и заставила его созвать остальных в своём роскошном доме в Ужгороде.

Когда он опустил взгляд на свои руки, с них осыпались кусочки засохшего рубинового цвета. Он ещё не смыл с себя кровь, желая, чтобы эти двое увидели весь масштаб того, через что ему пришлось пройти. Оба наблюдали за его пропитанной кровью фигурой, пока он тянулся за стаканом скейла — крепкого пряного алкоголя, который он любил и которым редко позволял себе злоупотреблять, — и осушил его до дна.

— Время пришло, Ксаннирин. Нам нужно, чтобы ты занял трон, — прошипел он, закончив.

Ксаннирин не оторвал взгляда от кипящего супа, лишь продолжал сидеть с оцепенелой отрешённостью. Несколько прядей его длинных волос выбились из повязки, и он даже не попытался убрать их с лица. Он знал, что этот день наступит — в конце концов, они планировали это с того рокового дня, когда их отцы заставили Роката убить их друга.

То, что этот день наконец настал, всё равно потрясло его.

Их кузина поёрзала на месте, поправляя складки платья. Как и всё, что она носила, оно было женственным, кокетливым и подчёркивало её загорелую кожу. Она впилась жёстким взглядом в мрачного, окровавленного воина.

— Ты заставишь их страдать, Рокат?

— Да, Киира. Они этого заслуживают, — прогрохотал Рокат. Всего неделю назад её отец избил Кииру почти до смерти. Синяки на её рёбрах, руках и лице всё ещё были густо-фиолетовыми. Скользнув взглядом по этим отметинам, он снова стиснул зубы. Поступок его дяди лишь ещё сильнее укрепил его намерение вырезать трёх старших членов Дома Врак.

Рокат по своей природе был защитником, и любой, кто причинял боль тем, кто был ему по-настоящему дорог, сталкивался с его печально известной яростью. Даже сейчас вся знать прекрасно знала, насколько жестоким он может быть, если задеть его не с той стороны.

И всё же это было куда лучше вспышек гнева их отцов.

Ксаннирин наконец оторвал взгляд от поднимающегося пара.

— Нам нужно обсудить изменения, которые мы хотим ввести после моего восшествия. Лучше решить всё сейчас, до коронации, а не после того, как люди привыкнут к новому режиму.

Затем он серьёзно посмотрел на Кииру.

— Я хочу возвести тебя в Верховные жрицы.

Их кузина перевела взгляд с одного на другого, её брови сошлись, пока она обдумывала это предложение. Её мать — простолюдинка — не была женой её отца. Несмотря на свой постыдный статус, Киира выросла под его слишком пристальным надзором, окружённая богатством и обладая долей влияния. Возвести её в Верховные жрицы было огромным скачком.

— Но я бастард, — возразила она, будто ещё могла переубедить Ксаннирина, хотя по его тону было ясно, что он уже всё решил. — Я не могу принять этот титул.

— Мы похороним твоё происхождение так же, как сотрём имя Роката из народной памяти, — сказал Ксаннирин, выпрямляясь и расправляя плечи.

— Не думаю, что это возможно, — нахмурившись, ответила она. — К тому же я недостойна.

— А я считаю, что достойна. И Кралом буду я.

На его губах появилась хитрая усмешка.

— Мы трое станем тремя Судьбами, ступающими по земле.

Киира провела зубами по нижней губе.

— Крал, Халалхиво, Верховная жрица. Говорящий, Призывающий, Провидица.

Будучи Провидицей, Судьбы даровали ей прямой доступ к своим плетениям, в отличие от ангельских провидцев, которые через свою Богиню лишь мельком видели возможное. Она была единственным Демоном в известной истории, получившим такой дар, столь же уникальный, как и способности её кузенов. Силы их отцов были лишь повторением способностей прежних членов Дома Врак.

— Именно, — ответил Ксаннирин, наклоняясь вперёд. Возбуждение искрилось вокруг него, словно удар молота о раскалённый металл. — Наша сила, наша история должны стать такими же священными и внушающими страх, как сама легенда о Судьбах. Ты — ключ к тому, чтобы люди поверили в нас так же, как верят в Ткачиху, Дарующего и Жнеца.

Напротив него Рокат поёрзал на месте. Внимание было не тем, с чем он хорошо справлялся. Куда больше ему нравилось держать свою жизнь и свои достижения в тайне. Оказаться выставленным на всеобщее обозрение было последним, чего он желал. Каждое действие разбирали бы по косточкам ничего не понимающие, выхоленные дворяне, которым нечем было заняться. Каждое решение ставили бы под сомнение те, кто не обладал знаниями, чтобы судить о происходящем. Каждый взгляд был бы устремлён на него — оценивающий, выискивающий слабости и недостатки.

Нет, он предпочёл бы оставаться в тени.

Новая улыбка растянула губы Ксаннирина в порочной усмешке.

— Я рассказывал вам о своей последней встрече?

— Ты снова ходил за грань? — проворчал Рокат, потянувшись к полупустой бутылке пряного алкоголя и наливая себе ещё стакан. Раздражение кольнуло его при воспоминании о том, сколько дней понадобилось его кузену, чтобы вернуться в их мир после прошлого путешествия. Он заставил Ксаннирина пообещать больше не использовать свой дар Говорящего, не предупредив его заранее.

Очевидно, он нарушил просьбу Роката.

— Да, — медленно ответил тот, следя за реакцией Роката. По напряжённой линии его челюсти Ксаннирин понял, что тот зол. Но ему было всё равно. Его кузен со временем забудет это нарушение. Особенно после того, что ему удалось узнать.

— И теперь я точно знаю, как мы отбросим Ангелов назад.

Как Ксаннирин и ожидал, это слегка остудило тлеющие угли его ярости.

— Как? — безо всякого выражения спросил Рокат, но неподвижность его позы выдавала, что он заинтересован.