Эбеновые рога тьмы

Рокат перевернул ладони вверх и вытянул их вперёд, одну к Ксаннирину, другую к Киире, чтобы они могли увидеть. Центры ладоней украшали белые шрамы от каждого из кольев, которыми Заф пригвоздил его к земле.

Киира резко втянула воздух и подалась вперёд.

Осторожно она потянулась к одной из его ладоней, проводя пальцем по сморщенной рубцовой коже.

— Заф пригвоздил меня к земле кольями, пока вырезал всех моих солдат. Их крики эхом звучат в моих снах, когда мне всё же удаётся уснуть. Годами моя жизнь состояла лишь из смерти и крови. Моё тело, мой разум, моя душа впитали всё это и направили в то, что я умею лучше всего: убивать. Ярость внутри меня до сих пор горит. Но я хочу, чтобы ты хоть раз, мать твою, признал то, что я делаю ради тебя, Ксаннирин, — процедил он, сжимая пальцы в кулаки и скрывая шрамы. — И не смей говорить мне, что я не способен защитить свою истинную пару. Или что я не должен уделять ей ни секунды своего времени. И если ты когда-нибудь снова снизойдёшь до того, чтобы сообщить другим место, где она уязвима, я оторву тебе яйца.

Ксаннирин выдохнул долго и медленно.

Напряжение ушло из его плеч, пока он переводил взгляд с одного из нас на другого.

Неужели он наконец начал понимать?

Он открыл рот, чтобы заговорить, затем снова закрыл его. Проведя рукой по спутанным волосам, он снял кожаный ремешок, удерживающий их. Никто не произнёс ни слова, пока он заново собирал волосы.

— Мне никогда не следовало этого говорить, Рокат. Прости меня. Мне пиздец как жаль. И тебе, и Киире. — Он замолчал, его кадык дёрнулся, пока она держала подбородок высоко поднятым. — Я не могу отменить то, что произошло с тобой, Киира. Но я могу сделать так, чтобы это не повторилось в будущем. И с тобой, Ассирия. Я ужасно с тобой обращался, хотя должен был приветствовать тебя в Доме Врак.

Мои брови взлетели на лоб от этого почти-извинения.

— Ты был прав, Рокат.

Его голос охрип и был не громче шёпота.

— Всё это вышло из-под контроля из-за моих амбиций. Но ты не можешь сказать, что только они стали причиной всего. Наши отцы не смогли бы защитить нас так, как это сделал ты.

На несколько минут между нами воцарилась тишина.

Инферно эмоций закрутилось внутри Роката из-за признания Ксаннирина.

Я внимательно наблюдала за своей истинной парой, пытаясь понять, что именно пробудили в нём эти слова.

— Завтра я появлюсь во время тренировок и публично заявлю о своей поддержке интеграции.

После обещания Ксаннирина моя челюсть едва не встретилась с полом. Мы с Киирой обменялись удивлёнными взглядами.

— После этого я отправлюсь в Ужгород и найду для твоей армии других могущественных женщин, Рокат.

Я могла лишь моргать, глядя на Крала.

Рокат был настроен менее доверчиво; его челюсть всё ещё оставалась напряжённой.

— Правда?

Ксаннирин кивнул, разводя руки в стороны и позволяя им свободно опуститься вдоль тела.

— Да. Я услышал вас всех.

Прошло несколько мгновений, прежде чем заговорила Киира.

— Я останусь здесь после твоего отъезда. Я устала притворяться самой благочестивой женщиной во всём Мире Демонов. Мне нужен отдых.

Ксаннирин кивнул.

— Оставайся здесь. Когда я вернусь в Ужгород, я прикрою тебя. Но мне всё же нужно прибыть туда с новыми историями. Ты лучше всех умеешь это делать, Киира. Я доверяю твоему суждению.

Я внимательно изучала Крала.

Его слова, его поза — всё выглядело искренним.

И всё же я не могла избавиться от этого болезненного ощущения в желудке, когда смотрела на него.

— Мы были и всегда будем командой, — добавила Киира, глядя на него так, словно ей тоже было трудно поверить его словам. — Тебе просто нужно снова увидеть всю картину, Ксаннирин. Ты слишком далеко ушёл сам по себе, перестав ценить всё, что мы делали от твоего имени.

— Ты права, — сказал он ей. — Я не позволю этому повториться. Мы можем сделать что угодно, пока делаем это вместе.

— Да, — подтвердил Рокат, хотя продолжал смотреть на Крала с настороженностью.

— Почему бы нам не сесть, раз более холодные головы начинают брать верх, и не обсудить, что нам нужно делать дальше? — предложила Киира.

Напряжение всё ещё висело в воздухе густым туманом, но нам четверым всё же удалось расположиться вокруг большого обеденного стола в стороне от комнаты, не поубивав друг друга.

Честно говоря, признание Кииры словно вылило ведро ледяной воды на этих двух вспыльчивых мужчин. Их серьёзные лица, пока они оттирали кровь с лиц, говорили о том, насколько глубоко они заботились о своей кузине.

— Если позволите внести предложение, — начал Рокат, устраиваясь в кресле поудобнее. — Чтобы продать аристократии идею интеграции армии, мы можем сказать, что лучший способ показать Ангелам «пошли вы» — это позволить нашим могущественным женщинам, владеющим магией, сокрушать их на поле боя. Поскольку многие уже считают женщин гражданами второго сорта, это польстит самолюбию многих Найюров.

Ксаннирин открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыл его.

Удовлетворение Роката от того, что ему удалось лишить кузена дара речи, прокатилось по нашей связи. Я подавила самодовольную улыбку.

— Скажу иначе. Если мы позволим им тоже сражаться, то покажем Ангелам, насколько мы на самом деле сильны, что нам не нужны мужчины, чтобы разгромить все их силы. Мы проложим себе путь через северную часть их мира, предавая каждый город огню.

Рокат сделал паузу и подмигнул мне.

В ответ я одарила его коварной улыбкой.

О, мне очень нравилась его логика.

С такой аргументацией Ксаннирин не мог отказаться, даже если бы захотел.

— Затем мы окружим Сиви и казним Корона и Корону. Ты займёшь оба трона, дашь Ангелам на одну причину меньше ненавидеть тебя, на одну причину меньше сопротивляться твоему правлению, а потом каждый чёртов день будешь показывать им, что мы высшая раса.

Глаза Ксаннирина загорелись.

Я задержала дыхание.

Неужели Рокат действительно его убеждает?

— Это… любопытная возможность, — наконец произнёс Ксаннирин. — Аристократия, скорее всего, это поддержит. Да. Больше, чем любые другие предложения, которые ты выдвигал раньше.

Потому что, как и Ксаннирин, они были сборищем самовлюблённых ублюдков.

Я в полной мере познакомилась с таким образом мышления, будучи замужем за Вагачем.

— После нескольких выигранных сражений они поверят ещё сильнее, — настаивала я, чувствуя, как внутри меня растёт решимость.