Эбеновые рога тьмы

28

Киира и я спускались по лестнице, держась за руки. Эта свободно подаренная привязанность исцеляла меня так же, как исцеляла её.

— Знаешь, я всегда мечтала о сестре. Молилась о ней, когда была маленькой, о ком-то, с кем могла бы быть так же близка, как Рокат и Ксаннирин были друг другу. Думаю, Судьбы наконец ответили мне, послав тебя.

— Ты сейчас заставишь меня расплакаться, — сдавленно произнесла я, сжав её руку.

В памяти вспыхнули воспоминания о моей собственной сестре. Она была последней из моей семьи, кто умер от чумы. Но, возможно, только возможно, я смогу обрести те же чувства с Киирой и среди женщин Фюреда.

— Я серьёзно. Среди жриц у нас есть сестринство, но я не могу делиться с ними так, как могу с тобой. Теперь ты в этом так же глубоко, как и я, — сказала она мне.

Впереди замерцал свет, когда мы спустились по последнему витку башни. Из-за позднего часа вокруг царила тишина, не было слышно даже шёпота стражников, которые обычно стояли у основания, охраняя своего Крала. Мы достигли площадки и вышли в прохладный ночной воздух. Дрожь сотрясла моё тело, и я отпустила Кииру, растирая руки, чтобы согреться.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я проводила тебя? — спросила я, отступая в сторону башни Роката.

Рапп и лечебное крыло находились в противоположном направлении. Бросив взгляд себе за спину, я поняла, что ни у входа, ни вдоль коридора не было выставлено часовых.

Должно быть, у них перерыв.

— Со мной всё будет в порядке, — заверила она, плотнее запахивая куртку на груди. — Поспи немного. Ты выглядишь измученной.

Я фыркнула.

— Ты тоже.

Глаза Кииры распахнулись, дыхание сбилось — совсем не та реакция, которую я ожидала.

— Ассирия, береги…

Что-то твёрдое врезалось мне в спину, отправляя меня вперёд. Киира вскрикнула, отпрыгивая в сторону. В последний момент я вывернула тело и тяжело приземлилась на больное плечо. Вспыхнула боль, и до моих ушей донёсся громкий хруст.

— Блядь, — выругалась я, хватаясь за руку.

Киира продолжала кричать, и я распахнула глаза, увидев мужчину, возвышавшегося надо мной, вокруг которого клубилась расплавленная смола. Толстые хлысты хлестнули Кииру, впечатав её в ближайшую колонну. Её крики смолкли, и в ушах у меня остался только грохот собственного сердца.

Я упёрлась ногами в землю и оттолкнулась назад, создавая расстояние между собой и мужчиной в капюшоне. Из-за тени, скрывавшей его лицо, я никак не могла определить цвет его глаз. И какой у него второй дар.

«Рокат!»

— закричала я по нашей связи, потянувшись к чернильному колодцу в своей груди.

В свете огня сверкнул серебряный клинок.

Не раздумывая, я швырнула свою магию во все стороны, накрывая Кииру на случай, если он попытается перерезать ей горло, пока она без сознания.

«Где ты?»

— прорычал Рокат, и мой страх полыхнул по связи лесным пожаром.

«У основания башни»,

— сумела выдавить я в тот момент, когда мужчина прыгнул на меня.

Он врезался в меня, выбивая воздух из лёгких с пронзительным свистом. Острая боль полоснула по щеке. Перед глазами заплясали звёзды. Но мне удалось избежать удара кинжалом в сердце.

Мои тени дрогнули от соприкосновения с серебром. Я стиснула зубы и потянулась глубже в свой колодец.

Этот ублюдок меня не убьёт.

Сила обсидиана хлынула наружу, отбрасывая его от меня. С хрипом втянув воздух, я выбросила руку вперёд, удерживая его на расстоянии. Мучительная боль хлестнула по плечу, когда я подняла другую руку, направляя тёмные щупальца к его капюшону, чтобы раскрыть его личность.

Камень над нами задрожал.

Уголок моего рта изогнулся в зловещей улыбке.

— Ты совершил ужасную ошибку.

Несостоявшийся убийца зарычал и рассёк мою магию. Каждая верёвка пронзительно взвизгнула в знак протеста, рассыпаясь в ничто. Адреналин затопил мои вены, и я поднялась на ноги, готовясь драться кулаками.

Он снова бросился на меня, а я нырнула под удар, ускользая от него.

Он последовал за мной. Серебро со свистом рассекало воздух рядом, пока я продолжала уклоняться.

Почему в этой проклятой башне должно быть столько грёбаных ступеней?

Я не сомневалась, что Рокат сейчас несётся по ним вниз на бешеной скорости.

Заняв позицию между мужчиной и Киирой, я резко бросила:

— Кто тебя послал?

Потому что в тот момент, когда Рокат доберётся до меня, этот мужчина будет мёртв.

Он ничего не ответил, безмолвный, как призрак. Я направила в него ещё больше магии, пытаясь выбить его из равновесия и сорвать плащ. Но взмахом руки он в последний миг воздвиг перед собой щит из оникса.

Тьма завладела пространством между нами.

Моё сердце грохотало о рёбра.

Я не могла его видеть. С трудом различала даже собственные руки. А что, если сейчас он метнёт в меня клинок?

Эта мысль едва успела оформиться, как я уже двигалась.

И как нельзя вовремя.

Металл с лязгом ударился о камень, когда я рухнула на землю, и плечо вновь пронзила вспышка боли. На глаза навернулись слёзы, но я стиснула зубы, напрягла мышцы и приготовилась сражаться снова.

Рёв разорвал ночную тишину.

Наша связь вспыхнула яростью, когда я почувствовала, что Рокат всего в нескольких шагах от меня. Острый край клинка рассёк воздух. Раздался крик.

Свет огня вернулся, озаряя залитые кровью камни резким сиянием.

Мужчина рухнул на колени, обеими руками зажимая глубокую рану в боку.

А над ним стоял мой истинный.

У меня перехватило дыхание. На этот раз не от страха, а от благоговения.

Одетый лишь в штаны, с клинком, с которого капала багровая кровь моего нападавшего, с полностью открытыми татуировками, Рокат был воплощённой местью. Высеченный самими Судьбами, чтобы обрушивать божественное правосудие.

— Ты прикоснулся к моей истинной.

Из него вырвалось низкое первобытное рычание, заставив волосы на моём затылке встать дыбом. Я отползла ближе к Киире, убеждаясь, что их схватка не причинит ей вреда.

— Никому не позволено делать это, кроме меня. За своё преступление ты будешь выпотрошен так основательно, что Судьбы заплачут о том, что сами соткали.

Мужчина выхватил кинжал, спрятанный у бедра, и полоснул им по Рокату. Мой истинный уклонился, нырнул под удар и схватил убийцу за горло. Затем швырнул его в стену, сотрясая крепость.

Хрустнули кости, когда мужчина рухнул на землю. Кровь брызнула у него изо рта, когда он сплюнул на каменную мостовую.