Страница 101 из 238
25
Молния расколола небо снаружи, озаряя незнакомые очертания мебели в комнате Роката. Прошли часы с тех пор, как он оставил меня здесь, и теперь мы с собаками лежали в постели, ожидая его возвращения. Сила эмоций, затопивших нашу связь, подсказывала мне, что разговор с Ксаннирином и Киирой проходил неудачно. С каждой минутой его отсутствия сопротивляться желанию проникнуть в его разум становилось всё труднее. Мне хотелось верить, что, когда он вернётся, то опустит свои стены и всё мне расскажет. Наши отношения становились крепче с каждым мгновением уязвимости, которым мы делились друг с другом.
Но буря, бушевавшая внутри него, была ещё сильнее той, что назревала за окружавшими меня каменными стенами.
Поэтому я возвела прочный барьер вокруг своего разума, пытаясь дать ему пространство и уединение, необходимые для решения его дел, и наблюдала, как тёмные тучи наползают со стороны бушующего моря.
Грем фыркнул, придвигаясь ко мне ближе. Его длинная шерсть всё ещё была слегка влажной после ванны, которую я устроила ему и Зику, после чего мне самой понадобилась ещё одна. По крайней мере, запах мокрых собак ослаб. Вздохнув, я обняла его и притянула ближе. Зик поднялся, отряхнулся и свернулся у меня за спиной, так что я оказалась зажатой между ними двумя.
Яростная трещина рассекла небо, и вслед за ней башня содрогнулась.
Затем дождь забарабанил по окнам. Этот ритмичный звук успокаивал мой мечущийся разум, и, укутанная теплом гончих, я с каждым морганием всё сильнее и сильнее погружалась в сон. Я зевнула, пытаясь не заснуть. Над головой прокатились новые раскаты грома, смешиваясь с шумом дождя, пока я уплывала, уплывала, уплывала…
Треск, похожий на щелчок кнута, разорвал воздух, и я резко проснулась. Короткая вспышка осветила тень, стоявшую передо мной. Воздух застрял у меня в горле, когда я судорожно вдохнула. Гром прогремел, и я села, вглядываясь в темноту. Все свечи погасли, и в комнате не осталось ни единого источника света. Прижав руку к груди, я чувствовала, как моё бешено колотящееся сердце бьётся о ладонь.
Молния снова сверкнула, открывая моему взгляду сломленную фигуру моей истинной пары. Опираясь о деревянный столб в изножье кровати, он низко и тяжело опустил голову. И Грем, и Зик недовольно заворчали, когда я выбралась из пространства между ними и направилась к Рокату. Я потянулась к нему как раз в тот момент, когда новая вспышка наполнила комнату светом.
Когда он поднял на меня эти бордовые глаза, его боль вонзила нож между моих рёбер.
— Иди сюда, — тихо сказала я, протягивая руку к его руке.
Мои пальцы едва сомкнулись на его мускулистом бицепсе, когда я попыталась подтянуть его ближе. Он покачал головой.
— Я не могу защитить тебя, Ассирия.
От его дыхания разило алкоголем, и мои брови сошлись на переносице. Рокат редко пил, и то, что от него пахло так же, как от Вагача, а на самом деле даже сильнее, в день, когда я убила его, было тревожным.
— О чём ты говоришь? Конечно, можешь. Ты единственный, кто может, — попыталась успокоить его я, но он отступил назад.
Выругавшись, я сползла с кровати, и его туника почти доходила мне до колен. На ощупь добравшись до прикроватного столика, я нашла спички, которыми раньше зажигала свечи.
Чиркнув одной из них, я сумела осветить крошечный участок пространства. Я вздрогнула, когда увидела, который час. Три.
Как долго я спала?
Как долго Рокат разговаривал со своими кузенами?
Моя истинная пара опустился в кресло и зарылся головой в ладони. Я подошла к нему, положив руки ему на плечи. Под моими пальцами они были твёрдыми как камень. Я мягко массировала их, надеясь облегчить хоть часть того, что его терзало.
Он снова посмотрел на меня.
— Я эгоистичный, эгоистичный мужчина. Я жажду тебя сильнее, чем должен.
Он обхватил меня за талию и притянул ближе. Я раздвинула ноги и устроилась у него на коленях, так что наши глаза оказались на одном уровне. Свет свечи подчёркивал его татуировки, придавая им призрачную выразительность, особенно черепам с пустыми глазницами на его шее.
Пряный запах чешуи ударил мне в ноздри, когда он заговорил снова.
— Я готов зайти слишком далеко ради хотя бы одной твоей ничем не скрытой улыбки. Чтобы зарыться носом в твои волосы и вдохнуть твой запах. Чтобы чувствовать, как ты извиваешься подо мной. Чтобы гоняться за тобой повсюду и снова и снова заявлять на тебя свои права.
— Рокат, что происходит? — спросила я, обхватывая его лицо ладонями.
На его челюсти дёрнулся мускул, и я переместила пальцы туда, мягко выводя круги. Из него вырвался долгий стон, когда он расслабился под моими прикосновениями.
— Почему ты так пьян?
— Я не…
— Нет, пьян, — резко оборвала его я, прекращая массаж. — Мне очень хорошо знаком этот запах.
В его глазах вспыхнул огонь.
— Я хочу разорвать их на части. Конечность за конечностью. Содрать с них кожу. Заставить их страдать.
— Ангелов? — уточнила я.
— Знать. Тех, кто причиняет вред женщинам. Ангелов. Всех их, — прорычал он, и насилие, вплетённое в его голос, заставило волосы на моём затылке встать дыбом. — Но особенно Вагача. Чёрт, Ассирия, я так горжусь тобой за то, что ты убила эту свинью. Но мне нужно отомстить за тебя. За всё. Ты моя, и я должен тебя защищать. Но не могу.
Рокат говорил бессвязно, почти невнятно, и немало слов выходило у него смазанными.
— Ты можешь…
— Нет, — рявкнул он, и мои зубы со стуком сомкнулись. — Они забрали тебя, Ассирия. А если бы с тобой случилось что-то хуже? А если бы они попытались тебя изнасиловать?
У меня внутри всё скрутило от воспоминания о том, как расстёгивался ремень Зафа. Я не столько намеренно скрывала тот момент от Роката, сколько сама вытеснила его из памяти. Но я не могла рассказать ему об этом в таком состоянии. Лишь Судьбам известно, что он тогда сделает.
И всё же он, должно быть, прислушивался к моим мыслям, потому что мгновение спустя его черты исказила ярость.
— Прежде чем отсечь ему голову, я увенчаю тебя его костями. Пока он ещё будет дышать. Чтобы он видел, кого осмелился тронуть.
У меня одновременно перехватило дыхание и сжался низ живота.
— Скажи мне, что происходит, Рокат, — прошептала я.
Его эмоции всё ещё кружили внутри него, как яростная буря за окном.
— Ксаннирин… Киира…