Страница 28 из 32
Он протянул, и она поправила ему перчатку, подтянула липучку. Её прохладные пальцы коснулись его запястья, и Ильяс ощутил лёгкий удар током, после которого приятная нега предательски растеклась по всему телу.
Их глаза встретились.
— Ты справишься, — сказала Анжелика негромко.
— Я знаю.
Она тут же улыбнулась и отступила.
— Иди. Покажи им, кто тут настоящий чемпион!
Бой начался точно так, как предсказывал Седых.
Батыров пошёл вперёд с первых секунд, обрушивая на Ильяса град ударов. Молот полностью оправдывал своё прозвище: каждый его удар был как кувалда. Ильяс уходил, нырял, блокировал, но несколько раз всё же пропустил.
У клетки Лика едва дышала, замерев рядом с Седых.
— Всё по плану, — буркнул тренер, не глядя на неё, но ощущая напряжение, идущее от женщины.
Второй раунд начался иначе. Ильяс перестал только защищаться и начал работать сам. Лоукики по бёдрам Батырова, джебы, не дающие сократить дистанцию. Движение, постоянное движение, не дающее Молоту поймать его на месте.
К концу раунда Батыров уже хромал, знатно замедлившись. Ильяс всё это прекрасно видел и ждал подходящего момента.
Третий раунд.
Ворон включился на полную! Серия ударов: левый хук, правый кросс, апперкот, – загнала Батырова к сетке. Молот попытался контратаковать, но Ильяс нырнул под удар и врезал ему по корпусу. Батыров охнул, согнулся, и Ильяс добавил коленом.
Нокдаун!
Батыров упал на четвереньки, тряся головой. Рефери начал отсчёт. На счёт «семь» он, шатаясь, всё же поднялся.
Рефери посмотрел ему в глаза, спросил что-то. Батыров кивнул: продолжаем.
И пошёл в атаку.
Это был бой отчаяния, Молот знал, что проигрывает, и решил поставить всё на один удар. Он размахивал кулаками, как мельница, пытаясь достать Ильяса хоть раз, хоть как-нибудь.
Но так и не достал! Зато открылся сам, слишком широко замахнувшись, оставив незащищённой челюсть. И Ворон ударил.
Правым кроссом, вложив в него всё, что осталось — всю силу, злость. Надежду.
Удар пришёлся точно в цель! Бам-м!
Батыров замер на мгновение, будто не понимая, что произошло. Потом глаза его закатились, колени подогнулись, и он тяжело рухнул на маты.
Рефери бросился к нему, но было ясно: Молот не поднимется.
Это был чистый, красивый, за десять секунд до конца раунда, нокаут!
Зал взорвался оглушительными аплодисментами!
Ильяс поднял глаза, ища в толпе дорогое для него лицо.
Лика стояла у клетки, и по её щекам текли слёзы. Она улыбалась сквозь них, и эта улыбка была лучшей наградой, какую Ильяс мог себе представить.
Он улыбнулся ей в ответ…
***
В раздевалке царило ликование.
Ильяс сидел на скамейке, врач обрабатывал ему рассечение на брови, но он почти не чувствовал боли. Адреналин всё ещё бурлил в крови, и мир казался ярким и непривычно объёмным.
Седых стоял рядом, и на его обычно суровом лице было выражение, которого Ильяс никогда раньше не видел – настоящая, неподдельная гордость за своего ученика.
— Это был очень зрелищный бой! Честный.
— Спасибо, Геннадий Павлович.
— Не благодари. Работа ещё не закончена.
Лика подошла к нему, когда врач закончил.
— Два спонсора подтвердили контракты, — объявила она, и голос её слегка дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты теперь в топ-5 рейтинга.
— Сколько до Горбова?
— Один бой. Может быть, даже этот, если он примет вызов.
Ильяс внимательно посмотрел на неё.
— Он примет. Его гордость не позволит отказаться.
Пресс-конференция была короткой.
Журналисты задавали стандартные вопросы: о бое, о сопернике и травмах. И когда один из журналистов спросил: «Каковы ваши дальнейшие планы?», – он посмотрел прямо в камеру.
— Артём Горбов, — произнёс он чётко, так, чтобы слышал весь зал. — Ты знаешь, что я иду за тобой. Хватит прятаться. Выйди и докажи на деле, что имеешь право называться чемпионом!
Зал восторженно загудел. Журналисты застрочили в блокнотах, камеры нацелились на VIP-ложу.
Ильяс видел, как Артём побледнел, потом побагровел. Синичкин что-то зашептал ему на ухо, но Горбов отмахнулся. Он встал, посмотрел на Ильяса долгим, ненавидящим взглядом, и вышел из зала, не сказав ни слова.
Вызов был брошен, осталось ждать, примут ли его.
Было уже за полночь, когда Ильяс вышел из спорткомплекса.
Толпа разошлась, журналисты уехали, арена опустела. Дмитрий замер у машины.
Лика ждала его у своего Харлея.
Она снова была вся в коже. Шлем висел на руле, второй она держала в руках. Мотоцикл тихо урчал на холостых оборотах, будто живой зверь, ждущий команды.
— Твоя очередь за руль, — вдруг сказала она и бросила ему ключи.
Ильяс ловко поймал их на лету.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Садись.
Он посмотрел на мотоцикл, потом на неё. В её глазах плясали отблески уличных фонарей, она улыбнулась так, что у него сладко сжалось сердце.
Ильяс сел за руль. Лика устроилась позади, обхватив его руками за талию.
— Готова? — спросил он.
— Да!
Он выкрутил ручку газа, и Харлей взревел, срываясь с места. Ночная Москва понеслась им навстречу: огни реклам, пустые улицы, мосты над тёмной водой. Ветер бил в их тела, мотор ревел голодным зверем, а Лика прижималась к его спине всё плотнее, и это единение было лучшим чувством в мире.
Они мчались по набережной, и справа сияли огни Кремля, и впереди была целая жизнь, трудная, непредсказуемая, но невероятно, невозможно прекрасная.
Впереди был непростой финальный бой с Горбовым.
Но сейчас, в эту самую секунду, с любимой женщиной за спиной, Ильяс Азимов уже чувствовал себя победителем!