Страница 12 из 15
Олег спрятался за большой, уже пустой кружкой, делая вид, что пьет. Просить о помощи он не хотел. Просить о помощи – признаться в своей слабости, в волнении перед обрядом, в том, что он не может справиться сам. Он никому не позволял сомневаться в своих силах.
Поставив кружку, Олег заметил улыбку на лице Сухоперышкина.
– Клевер же ты как-то вырастил, – заметил тот. – Тоже пришлось просить.
– Мне помогла Злата.
– Уверен, Королек ничуть не хуже Солнцевой!
Олег не ответил. Сухоперышкин безразлично допивал чай и думал о чем-то своем. На долгие мучительные минуты повисло молчание.
– Хочу заметить, что Королек – мастер именно по таким тонким штучкам, – сказал вдруг Сухоперышкин, будто разговор не прерывался. – Хотя по нему и не скажешь. Но я ж не настаиваю, проси кого хочешь. Ну или не проси, тогда останешься без зелья. Еще раз, кстати, напоминаю тебе, Опенкин, что оно тебе не так уж и нужно. Я уверен, ты хорошо справишься с обрядом сам.
«А я не так в этом уверен», – подумал Олег.
– Давай девичьи травы отложим до… ну, скажем, недели после Купалы? Не против?
– Нет.
– Ну и прекрасненько, – Сухоперышкин встал, с грохотом поставил пустые кружки в раковину. – А теперь, если ты позволишь, я бы хотел продолжить свою работу. У тебя много дел: тебе нужно поймать Королька.
– Да, спасибо. – Олег кивнул, засобирался и уже в коридоре заметил, будто ни в чем не бывало: – Кстати, а что за парень шел с вами сегодня из леса?
Сухоперышкин засмеялся. Он оставил уборку, вышел в прихожую – Олег надевал кроссовки – и скрестил руки на груди.
– Ты серьезно решил спросить так вот прямо? Сидел весь вечер, терпел и решил спросить прямо?
– Ну… да. Ярослав вас видел. В том парне вообще не было ничего – ни колдовского, ни человеческого. А Ярослав же мастер в таких тонких вещах, правда?
– Ой, Опенкин, вы со своими друзьями сведете меня в могилу, – устало вздохнул Сухоперышкин, прислонившись к косяку одним плечом.
– Говорите, как глубокий старик.
– Я и есть глубокий старик. Того парня погрузили в полусон. Обыкновенный полусон, полное подчинение и безмолвие, только непонятно, кто или что этому виной.
– Это же простейшее заклинание, – Олег удивился и даже замер на корточках. – Оно оставляет очень четкие следы. Ярослав точно почувствовал бы его.
– Вот именно. Поэтому случай странный, и я пытаюсь в нем разобраться. И буду очень признателен, если ни ты, ни твои друзья не будете лезть в это дело.
Олег пожал плечами.
– Мы вроде и не собирались. Нет, за помощью вы обращайтесь, конечно.
– Обязательно.
Олег вышел из подъезда хмурый и озадаченный. Он, казалось, получил ответы на все свои вопросы, но что-то его беспокоило. Обряду ничто не угрожало, странный состав зелья объяснялся простыми взаимодействиями ингредиентов. Он снова и снова прокручивал в голове разговор с учителем, вспоминая мельчайшие детали.
Только когда Олег миновал поворот к Серебрянке, его озарила внезапная догадка. Книги, которые читал Сухоперышкин в кухне, были не про травы. Все они, даже талмуд с цепью на обложке, были посвящены нечисти.
«Ты же не расстроился?» – появилось на белом экране, и Ярослав улыбнулся.
«Конечно, нет», – быстро напечатал он ответ. Потом подумал и тут же отправил второе сообщение: «Мне и двух обрядов хватило. Я вообще не понимаю, почему они так важны».
Почти сразу ему прилетели смеющиеся до слез смайлики. Улыбка Ярослава стала еще шире. Он смотрел на желтые рожицы, а в памяти сама собой появлялась мамина улыбка – настоящая, живая, искренняя, такая сейчас далекая.
«А как же почет, престиж, популярность у противоположного пола?»
Ярослав даже опешил от такого вопроса. Подумав немного, написал: «Ну не знаю…» Он и правда не знал. Прошлогодняя Купала понравилась. Понравилось, что собрались все колдуны, что они веселились, пели, танцевали вокруг костра. Понравилось, что воздух был пропитан магией, причудливо перемешанными стихиями. От этого кололо в венах и собственная сила радостно клокотала внутри. Но не из-за обряда.
За водоворотом смеха и магии Ярослав не чувствовал земли. Это был закрытый, подвешенный в воздухе мир, оторванный от природы. Это был праздник, такой же, как все человеческие.
«У моря более суровые законы. Там, откуда родом я, Купала тоже была веселым праздником. И многие другие тоже. А ты просто к веселью не привык».
«Может быть».
На экране отобразились светло-серые буквы: «Алиса печатает…» Справа появился еще один диалог: «Олег Опенкин».
Злата думала, что если обряд будет проводить Саша, то все ее проблемы тут же решатся. Но ошиблась. Она выбралась из его объятий, зашла домой и рассказала отцу о Сашиной радости, потом долго лежала на кровати и разглядывала колдовские знаки на правой руке – что бы она ни делала, избавиться от беспокойства не удавалось. Оно сверлило меж ребер. Оно рисовало прошлогодние картинки, когда Злата едва не испортила обряд из-за собственного страха.
Злата, полная решимости, быстрым шагом направлялась к Серебрянке. Нужно смотреть страху в лицо – так всегда говорил папа. Настало время это сделать. При мысли о воде все еще потряхивало, но она заставляла себя подавить внутреннюю дрожь.
Злата шла так быстро, что не заметила, как из-за угла вынырнул человек. Они столкнулись.
– Извини, – пробормотала Злата, делая два шага назад. – О, это ты. Привет.
Перед Златой стояла Варя Чешуева, и это был последний человек, которого хотелось видеть перед борьбой со своими страхами. Они не понравились друг другу с первой секунды знакомства. Красавица Варя с подружками-огневичками держалась в стороне, изредка проходила мимо с высоко поднятой головой и тихо усмехалась, когда на уроках Злата и ее компания веселились вместо того, чтобы спокойно учиться и поскорее разойтись по домам.
Злата не любила Варю из-за ее холодности. Это было то, чего она не понимала в людях, не принимала и не могла себе объяснить. А еще Варя была чуточку заносчивой и всегда хотела казаться лучше, чем была на самом деле.
– Привет. Я тебя тоже не заметила.
Красные губы Вари растянулись в вежливой улыбке. Злата посмотрела на нее с подозрением и попыталась обойти.
– Я спросить хотела, – сказала Варя, – ты же знаешь, кто будет проводить обряд в этом году?
– Да, – аккуратно ответила Злата. – Об этом же объявили на общем совете. Еще вчера, по-моему.
– Мои родители не ходили.
– Понятно, – растерянно ответила Злата.