Страница 75 из 79
— Вы хороший человек, Антон.
Он поморщился.
— Осторожнее. Это опасно близко к приговору.
— Почему?
— Хороших людей часто используют как мебель для чужого исцеления.
Она усмехнулась.
— Вы с Ниной Павловной нашли бы общий язык.
— Я боюсь.
— Правильно.
Из-за двери донёсся приглушённый крик Варвары. Марта вздрогнула. Антон встал.
— Я пойду.
— Да.
Он ушёл. Марта осталась одна.Потом достала телефон.
Сообщение от Матвея: «Как она?»
Марта написала: «Рожает».
Ответ: «А вы?»
Она долго смотрела на этот вопрос.
Потом ответила: «Жду у двери». Увидела написанное. И замерла. Жду у двери. Фраза вернулась как удар. Она медленно стёрла сообщение.
Написала заново: «Я рядом. Не жду. Рядом — другое».
Матвей ответил: «Да. Другое».
Марта положила телефон. Встала. Прошла по коридору. Остановилась не у двери родзала, а у окна. За стеклом было темно. Город мокрый. Вдалеке, если очень захотеть, можно было представить море. Но моря не было. Только свет больничных окон. И этого света почему-то хватало.
______________________________________________
Дочь Варвары родилась ближе к полуночи. Марта услышала не первый крик. Она услышала, как в коридоре изменился воздух. Дверь открылась. Вышел Александр. Он был бледный, растерянный, с влажными глазами и таким лицом, какого Марта никогда у него не видела. Не генерал. Не муж. Не виновный. Отец. Он посмотрел на неё. Сначала будто не узнал.
Потом тихо сказал:
— Девочка.
Марта встала.
— Варвара?
— Всё хорошо. Устала. Злая. Живая.
— Хорошо.
Он рассмеялся. Одним коротким, почти сломанным звуком.
— Она сказала, что назовёт её сама утром, когда перестанет ненавидеть человечество.
Марта тоже улыбнулась.
— Разумно.
Он смотрел на неё. И вдруг сделал то, чего она не ожидала. Не подошёл. Не обнял. Не сказал, что теперь всё понял.
Он просто сказал:
— Спасибо, что была здесь.
— Я была не для тебя.
— Знаю.
— И не вместо тебя.
— Знаю.
— И не против Варвары.
— Знаю.
Он кивнул.
— Именно поэтому спасибо.
Дверь приоткрылась. Антон выглянул.
— Александр Михайлович, вас зовут.
Александр обернулся. Потом снова посмотрел на Марту.
— Иди, — сказала она.
Он пошёл. Не оглянулся. Марта осталась в коридоре одна. И почувствовала неожиданное спокойствие. Не счастье. Не развязку. Но спокойствие.
За дверью родилась девочка, которая не была ни Лидией из архива, ни доказательством, ни компенсацией, ни продолжением старой вины. Просто девочка. Живая. Со своим первым криком. Со своим ещё не выбранным именем. Марта подошла к окну. Телефон завибрировал.
Матвей: «Родилась?»
Она ответила: «Да».
Он написал: «Вы плачете?»
Марта провела пальцами по щеке.
Только тогда поняла, что да: «Немного».
Ответ: «Хорошо».
Она улыбнулась сквозь слёзы: «Вы тоже заразились этим словом».
Матвей: «Похоже. Но у меня оно пока значит: я здесь, но не требую двери».
Марта закрыла глаза. Свет больничного коридора отражался в стекле. В этом отражении она увидела себя. Уставшую. Живую. Не жену. Не бывшую. Не наследницу. Не реставратора чужой боли. Женщину у двери. Которая больше не ждёт, что кто-то выйдет и выберет её. Потому что теперь она сама знала: дверь открывается в обе стороны. И в последний раз за эту ночь Марта посмотрела на закрытую дверь родзала не как на границу. А как на начало.