Страница 70 из 79
Он взял. Не её руку. Не её локоть. Пальто. Марта увидела это и почему-то почувствовала странную, тихую боль. Потому что он учился. Потому что Варвара позволяла. Потому что их новая форма отношений, пусть и не любовная, уже строилась без неё. И это было правильно. А правильное иногда ранит сильнее неправильного. Варвара подошла к Марте. Они посмотрели друг на друга. Без дружбы. Но уже и без прежнего яда.
— Спасибо, что пришли, — сказала Марта.
— Я пришла не ради вас.
— Знаю.
— Ради ребёнка.
— И ради Лидии.
Варвара чуть вздрогнула.
— Да.
Антон поставил сумку у стены.
— Я здесь только как врач.
Нина Павловна оглядела его.
— Хорошо. А то культурное наследие сегодня может кого-нибудь добить.
— Я к этому и готовлюсь, — сухо ответил Антон.
— Нравится мне этот человек, — сказала Нина Павловна. — Не суетится.
Варвара тихо усмехнулась. Александр услышал. И промолчал. Это тоже было заметно. Софья Валерьяновна Вяземская вошла последней. Разумеется. Люди её типа редко опаздывают случайно. Они входят тогда, когда все уже успели заметить их отсутствие.
Она была в тёмном платье, с жемчужной брошью у воротника и лицом, на котором возраст выглядел не усталостью, а властью. За ней шёл юрист фонда и секретарь с папками.
Софья Валерьяновна окинула зал взглядом. Остановилась на Варваре. На её животе. На секунду. Достаточно. Александр сделал шаг.
Варвара сказала тихо:
— Не надо.
Он остановился. Софья Валерьяновна улыбнулась.
— Какой представительный состав.
Матвей не ответил. Марта тоже. Лидия Сергеевна поспешно заняла место во главе стола.
— Коллеги, прошу садиться. У нас сложная повестка, поэтому предлагаю...
— Сначала, — сказала Марта, — мы договоримся о терминах.
Все посмотрели на неё. Лидия Сергеевна замерла с открытой папкой.
— О терминах?
— Да. Сегодня мы не обсуждаем «сокровища Вяземских», «имущество Воронцовых», «романтическую легенду» и «наследницу-ребёнка». Мы обсуждаем две картины, возможное авторство Марты Сергеевны Вяземской-Воронцовой, архивную судьбу Лидии, переданной Береговым, и правовой статус находок. Всё остальное — мусор.
Полина Степановна тихо сказала:
— Поддерживаю.
Софья Валерьяновна усмехнулась.
— Как резко.
Марта посмотрела на неё.
— Я старалась вежливо.
— Не сомневаюсь.
— И ещё. Варвара Сергеевна здесь не как «беременная любовница генерала», не как персонаж публикаций и не как носитель имени, которое кто-то решил использовать. Она здесь как человек, чью частную жизнь нарушили. Любая попытка обсуждать её ребёнка как часть наследственного вопроса будет прекращена.
Софья Валерьяновна чуть наклонила голову.
— Вы теперь председатель заседания?
— Нет. Просто женщина, которой надоело, что мужчины и старшие родственницы говорят о детях как о приложении к фамилии.
В зале стало тихо. Нина Павловна едва заметно кивнула. Матвей смотрел на Марту с выражением, которое она предпочла не расшифровывать. Александр смотрел иначе. С гордостью. И болью. Варвара смотрела прямо перед собой. Но пальцы у неё перестали сжимать край стола.
Лидия Сергеевна кашлянула.
— Тогда начинаем. Представитель федерального центра подключён.
На экране появилась Евгения Романовна — специалист по технической экспертизе. Спокойное лицо, короткая стрижка, фон лаборатории за спиной.
— Добрый день. Я представлю предварительное заключение по двум работам: условно «Лунная дорога» и «Утренний берег».
Софья Валерьяновна подняла руку.
— Простите, но до начала я хотела бы зафиксировать, что фонд Вяземского не признаёт никаких изменений статуса работ до проведения полной экспертизы.
Матвей повернулся.
— Софья Валерьяновна, фонд уже направил официальное письмо о приостановке претензий.
— Вы были временно отстранены от кураторства, Матвей. Ваши письма теперь рассматриваются советом.
Матвей побледнел. Но голос остался ровным.
— Письмо подписано до отстранения.
— И будет пересмотрено.
Марта медленно положила ладони на стол.
— Вот поэтому мы и здесь.
Евгения Романовна на экране, кажется, решила, что музейная драма её не касается.
— Я продолжу. По «Лунной дороге»: ранний живописный слой соответствует заявленному периоду — конец XIX века. Поздняя запись справа нанесена существенно позже, ориентировочно конец XX — начало XXI века. Она скрывает фрагмент текста.
На экране появился снимок. «Свет найдёт берег, когда М. перестанет ждать у двери». Варвара тихо вдохнула. Александр не посмотрел на неё. Но Марта заметила, как напряглась его рука.
Евгения Романовна продолжила:
— По «Утреннему берегу»: под верхним слоем выявлена фигура женщины, закрытая ранней правкой. Обнаружен фрагмент подписи, предварительно читается как «М. Вяз...». Это позволяет выдвинуть гипотезу о возможном авторстве Марты Сергеевны Вяземской-Воронцовой. Повторяю: гипотеза требует дополнительной проверки.
Софья Валерьяновна холодно сказала:
— Гипотеза не является фактом.
— Разумеется, — ответила Евгения Романовна. — Именно поэтому я говорю «гипотеза».
Нина Павловна тихо сказала:
— Какая приятная женщина. Не даёт себя съесть.
На экране появился второй снимок.
— На обороте «Утреннего берега» восстановлен текст. Полностью он выглядит так: «Не мужу и не брату. Моей дочери Лидии, если она доживёт до света. Если нет — той женщине, что перестанет ждать у двери».
Тишина. Даже Софья Валерьяновна не сразу нашла, что сказать.
Потом сказала:
— Это не имеет юридической силы.
Марта посмотрела на неё.
— Вы очень быстро вернулись к праву.
— Потому что право — единственное, что удерживает людей от истерики.
— Нет. Иногда право просто красиво оформляет чужую жадность.
Юрист фонда вмешался:
— Мы должны разграничить эмоциональную и правовую части вопроса.
Полина Степановна подняла глаза.
— Прекрасное предложение. Начнём с правовой. Фальшивая публикация о ребёнке Варвары Сергеевны была размещена с использованием скана, сделанного, предварительно, в архивной комнате фонда. У нас есть заключение технического специалиста по отражению на снимке и запрос на видеозаписи доступа.
Софья Валерьяновна не изменилась в лице. Матвей посмотрел на Полину Степановну.
— У вас уже есть заключение?
— Предварительное.