Страница 47 из 79
С Матвеем — берег, к которому тянуло, но на котором ещё неизвестно, что скрыто под песком.
И впервые вопрос был не в том, кто из них сильнее любит. А в том, кем она станет, если выберет.
______________________________________________
Вечером Марта вернулась в дом у маяка. Нина Павловна сидела на кухне и чистила картошку.
— Вы что делаете?
— Борщ.
— Почему?
— Потому что все вокруг занимаются высокими материями, а есть всё равно надо.
Марта сняла пальто.
— Вы умеете варить борщ?
— Я умею почти всё, что раздражает молодых.
— Я не молодая.
— Молодая. Просто потрёпанная.
Марта села за стол.
— У Александра будет дочь.
Нина Павловна не подняла головы.
— Больно?
— Да.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Значит, ты не превратилась в соляной столб профессионального достоинства.
Марта усмехнулась.
— Иногда я вас ненавижу.
— Это нормально. Я полезная.
Пауза.
— Матвей сказал, что я ему важна.
— Наконец-то. А то ходил вокруг как князь с контрактом на молчание.
— Вы это видели?
— Марта, у меня глаза, а не музейные пуговицы.
— И что вы думаете?
Нина Павловна бросила картошку в миску.
— Думаю, один мужчина знает твою боль и учится не делать её своей территорией. Второй видит твою силу и учится не превращать её в очередную семейную реликвию. Оба опасны. Оба не безнадёжны. Самое неприятное сочетание.
Марта закрыла лицо руками.
— Мне стало легче. Спасибо.
— Я не закончила.
— Конечно.
— Выбирать сейчас нельзя.
Марта подняла голову.
— Почему?
— Потому что сейчас ты выберешь не мужчину, а способ пережить себя. Александр — это возможность поверить, что прошлое можно исправить. Матвей — что будущее может быть другим. Оба варианта сладкие. Оба могут соврать.
— А что делать?
— Жить.
— Банально.
— Зато трудно. Работать. Есть. Спать. Не целоваться с мужчинами на фоне культурного наследия.
Марта поперхнулась воздухом.
— Нина Павловна!
— Что? Я профилактически.
— Ничего не было.
— Вот и хорошо. Пусть сначала картины уедут, документы проверят, Варвара родит, Александр перестанет быть миной замедленного действия, Вяземский научится отдавать не только архивы, но и контроль, а ты поймёшь, чего хочешь без трагического освещения.
— У вас план на три года.
— На десять лет не растянем. Придётся ускоряться.
Марта рассмеялась. Впервые за день — свободно. Нина Павловна довольно кивнула.
— Вот. Живая.
Телефон Марты завибрировал.
Сообщение от Александра: «Спасибо за сегодня. Я не буду писать чаще, чем нужно по документам. Если понадобится что-то по картинам — через музей или Полину Степановну».
Марта прочитала. Сердце сжалось. Но спокойно.
Следом пришло сообщение от Матвея: «Я передал оригинал письма на экспертизу. И да, я помню, что ожидание тоже может быть давлением. Поэтому это просто информация».
Марта положила телефон экраном вниз. Нина Павловна подняла бровь.
— Оба?
— Оба.
— Синхронно?
— Почти.
— Мерзавцы. Даже взрослеют конкурентно.
Марта снова рассмеялась. Потом встала, подошла к окну. Маяк повернул луч к морю. Свет прошёл по стеклу, по кухонному столу, по рукам Нины Павловны, по телефону, где лежали два непрочитанных будущих.
А где-то далеко в музейной лаборатории рядом стояли две картины. Ночная дорога. Утренний берег. Одна говорила: свет найдёт. Вторая молчала. И в этом молчании было главное. Потому что берег не выбирает за свет. Он просто существует. А дойти до него или нет — решает тот, кто идёт через темноту.