Генеральский развод. А что после?

Глава 5

Варвара не легла спать. Она переоделась трижды.

Сначала надела серый домашний костюм — слишком буднично. Потом тёмное платье, в котором Александр однажды задержал на ней взгляд, — слишком очевидно. Потом снова сняла его и осталась перед зеркалом в белье, с ладонями на ещё плоском животе. Беременна. Это слово должно было защищать. Давать право. Делать её не любовницей, а женщиной, с которой теперь придётся считаться. Теперь у них был ребёнок. У них. Варвара цеплялась за это слово сильнее, чем хотела признавать.

За окном шёл дождь. Город расплывался в жёлтых пятнах фонарей. Она поставила на стол две чашки, хотя знала: Александр вряд ли будет пить чай. Чай был слишком домашним напитком. Слишком мирным. Слишком похожим на жизнь, которой у них не было. Потом достала тарелку с лимоном и печенье, которое он не ел. Посмотрела. Убрала печенье обратно. Снова достала. Разозлилась. На себя. На него. На Марту. На этот стол, который она накрывала так, будто после катастрофы можно начать семейный вечер.

Телефон лежал экраном вверх. Последнее сообщение от неё:

«Саша, ответь. Мне страшно».

Он не ответил.

Она знала, где он был. У Марты. У законной жены, которая теперь всё знала. Варвара представляла этот разговор слишком хорошо и слишком плохо одновременно: Марта в большом доме у моря, Александр напротив, его закрытое лицо, его каменный голос, его молчание.

У Марты он, наверное, не снимал этот камень. Так говорила себе Варвара. Так было легче.

Если у Марты был генерал, а у неё — Саша, значит, ещё можно бороться. Значит, она не просто влезла в чужой брак. Она увидела живого человека под мундиром. Поняла. Спасла. Приняла таким, каким жена видеть не хотела. Какая удобная ложь. Варвара ещё не была готова все потерять.

В дверь позвонили в 00:43.

Она не открыла сразу. Сначала посмотрела на себя в зеркало: волосы распущены, лицо бледное, губы без помады. Хотела выглядеть не соблазнительно, а уязвимо. Потом тут же возненавидела себя за это слово. Уязвимость тоже можно использовать как оружие. Она открыла дверь. Александр стоял на площадке в тёмном пальто, с мокрыми волосами и лицом человека, который пришёл не туда, где его ждут, а туда, куда обязан прийти. Варвара увидела это сразу. И сразу решила не видеть.

— Наконец-то.

Он вошёл. Не обнял. Не поцеловал. Даже не коснулся плеча. Это было первой ошибкой. Или первой правдой.

— Ты промок, — сказала она.

— Немного.

— Сними пальто.

Он снял и повесил не на крючок у двери, где уже висела его старая куртка, оставленная после ночного вызова. Он повесил пальто на спинку стула. Временно. Как гость. Варвара заметила.

— Боишься оставить вещь в моём коридоре?

— Варя.

— Что? Просто спросила.

— Не начинай.

Она медленно улыбнулась.

— Я девять месяцев не начинала. Может, теперь моя очередь?

Александр прошёл на кухню. Увидел две чашки, лимон, снова появившееся печенье. Ничего не сказал.

— Чай будешь?

— Нет.

— Конечно. У нас же не семейный вечер

— Я приехал говорить.

— О, наконец. А я думала, мы продолжим твой любимый жанр — молчание с тяжёлым лицом.

Он сел. Она осталась стоять. Ей нужно было преимущество хотя бы в этом: смотреть сверху. Смешно. Женщина с дрожащими руками и ребёнком внутри пыталась выиграть высоту у мужчины, который всю жизнь командовал стоя.

— Она ушла? — спросила Варвара.

Он поднял глаза.

— Да.

Внутри неё что-то резко, почти радостно, дёрнулось. Ушла. Значит, место освободилось. Нет. Так нельзя думать. Но мысль уже прошла.

— Куда?

— Это не твоё дело.

Удар был тихим, но точным. Варвара отступила на шаг.

— Не моё дело, — повторила она. — Конечно. Твоя жена ушла после того, как узнала обо мне и нашем ребёнке, но это не моё дело.

— Её местонахождение — нет.

— А что моё? Живот? Анализы? Расписание врача? Может, мне таблицу составить: вот здесь твоё, вот здесь её?

— Не надо.

— Надо, Саша. Потому что ты сам ничего не разделяешь. Ты приходишь ко мне с её лицом в глазах и говоришь, что приехал ко мне.

— Я приехал к ребёнку.

Вот это было второй ошибкой. Варвара замерла. Чайник щёлкнул. Пар поднялся белым облаком и исчез между ними.

— К ребёнку.

Александр понял. Поздно.

— Я не это имел в виду.

— Нет. Именно это. Ты наконец сказал точно. Я просто помещение, где он сейчас находится.

— Варя.

— Не называй меня так, если собираешься быть порядочным вместо любящего.

— Я буду рядом.

Она резко рассмеялась.

— В каком качестве? Почётный отец по особым поручениям?

— Я обеспечу всё, что нужно.

— Деньги? Врачи? Квартира? Машина? Охрана? Список щедрый, генерал. А тебя туда можно вписать?

— Меня тоже.

— Полностью?

Он молчал. Варвара кивнула.

— Вот. Начинается мелкий шрифт.

— Я не могу сейчас обещать...

— Сейчас? — перебила она. — Ты правда думаешь, я прошу тебя выбрать шторы и имя ребёнку до утра? Я прошу сказать простую вещь: ты остаёшься со мной.

— Я не уйду от ответственности.

— Я не ответственность, Саша.

Он встал.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь. Если бы знал, ты бы не стоял здесь как человек, который пришёл подписывать обязательства.

Она подошла ближе. Слишком близко. Так, чтобы он почувствовал её запах, тепло, живое тело, то самое, к которому он приходил, когда не мог дышать дома. Она положила ладонь ему на грудь.

Александр не отстранился.

Варвара почувствовала это и почти победила.

— Она ушла, — сказала она тише. — Тебе больше не нужно лгать. Не нужно смотреть на часы. Не нужно прятать телефон. Не нужно говорить мне «ненадолго». Не нужно возвращаться к женщине, которая теперь всё равно тебя ненавидит.

Его лицо изменилось. Едва заметно. Но Варвара заметила.

— Не говори так о ней.

Она убрала руку.

— Вот оно.

— Что?

— Твой выбор. Я даже не попросила его вслух, а ты уже сделал.

— Я не выбираю между вами сейчас.

— Конечно. Ты просто защищаешь её от слов и меня от надежды.

Он сжал челюсть.

— Я буду отцом. Я не брошу тебя с ребёнком. Но я не могу за одну ночь стать мужем только потому, что всё вскрылось.

— За одну ночь? — Варвара смотрела на него почти с изумлением. — А девять месяцев что были? Репетиция? Терапия для измученного генерала?

— Не делай из этого грязь.