Страница 97 из 100
Глава 49. Иоланта и Фейергар
— Вот и нет красивого молодого генерала Фейергара…
Эту страшную фразу я повторяла раз за разом, вслед за мэром.
Когда он мне сказал это, я думала — сойду с ума. Я думала, мир остановился, перестал вращаться. И потому вокруг такая тишина и темнота.
Я прижимала к себе детей, но и их плача не слышала. Укачивала их, и не могла, никак не могла понять и принять эту страшную фразу.
— Наверное, ему повезло, — лопотал мэр, когда я снова смогла слышать звуки мира, — что он упал в реку. Горит все, но не вода. Точнее, вода тоже горит, но неохотно. Словом…
— Так он жив?! — закричала я, перепугав детей. Они заревели еще громче, и я вместе с ними. Но теперь уже от облегчения. Я покрыла их щечки поцелуями, стараясь успокоить, но кто бы успокоил меня!..
Руки мои тряслись, и я вынуждена была уложить детей в люльки чтоб не уронить.
Мэр тоскливо вздохнул, не решаясь сразу выдать все дурные вести.
— Ах, миледи, — скорбно произнес он. — Вам нужно быть сильной. Генерал жив. Достали мы его живого. Но… белый огонь его не пощадил. Генерал обгорел, он сильно обгорел. Ах, страшнее я ничего не видел! Но он был жив, когда императорские слуги за ним прибыли и забрали его с собой в столицу. Так что… Может статься, он и выживет…
— А Милдред?
Не знаю, почему спросила о ней. Как будто ее жизнь или смерть что-то меняли!..
— Не знаю, о ком вы говорите, — осторожно ответил мэр. — Но, кажется, в его обгоревшей руке был зажат череп… возможно, это она… Но я не уверен… То есть, я не знаю, кем вам приходится эта леди, поэтому все мои слова могут быть неверно вами истолкованы…
— Ах, да если она сдохла, земля только чище будет! — яростно выкрикнула я.
Мне хотелось свой череп сжать руками и выдавить оттуда все мысли, все страшные картины.
Фейергар чуть не погиб, спасая меня от Милдред!
Он знал, что так будет. Он ведь прощался со мной! Он смотрел так, будто хотел и на том свете помнить мой образ! Он пошел на эту страшную смерть ради меня!
А я все строила из себя недотрогу, все сомневалась в его любви!
Да, он не умел о ней говорить, но он умел ее дать. Все, что в нем было, он отдал мне и детям. Уничтожил Милдред, чтобы жила я.
— Если он жив, — прокричала я, — то почему не дал знать, почему не позвал к себе?!
Мэр пристально посмотрел на меня.
— Миледи, — произнес он, собравшись с духом. — Я, конечно, слышал, что драконья магия творит чудеса. Но… боюсь… тут чуда не случится. Генерал… словом, ни один мужчина не хотел бы, чтобы его в таком виде видела любимая женщина.
— Я его жена! — в ярости проорала я, топая ногами. — Как бы он не выглядел, я должна быть рядом, и дарить ему всю любовь, что во мне есть, и всю поддержку, что нужно!
— Вы не узнаете его, — горько сказал мне мэр. — И вряд ли вспомните, как он выглядел…
— У меня! Есть! Два сына! — заорала я, багровея. — Если мне нужно будет вспомнить, как выглядел генерал, я посмотрю на них!
— Ну, ну, не горячитесь, — строго произнес мэр. — Все-таки, вспомните о детях! Они слишком малы для путешествия.
— Когда мы ехали сюда, они были еще меньше! — в запальчивости выкрикнула я.
— А ваш дом? Ваше дело? — деликатно поинтересовался мэр. — Бросите все?
— Разве могут быть дела важнее, чем помогать и поддерживать раненного мужа! — ответила я горько. — Я приведу в порядок дела, найду управляющего для своей пекарни, и поеду к Фейергару.
На самом деле, у меня поджилки тряслись. После всего того, что сказала мэр, я боялась появиться в столице до судорог. И не потому, что Фей, скорее всего, ужасно изуродован.
Я боялась, что этот гордец отвергнет меня. Прогонит прочь, не позволит жалеть себя. Не примет мою жалость. И любовь вместе с ней.
— Миледи, — сдержанно произнес мэр, — дело в том, что мне было велено не пускать вас.
— Кем велено? — зло отчеканила я. — Кто это смеет приказывать мне, супруге генерала Торнгарна, оставаться на месте?
— Им и велено, — ответил мэр.
— А, так он и говорить еще мог! — вскричала я. — Тем хуже для него! Я потребую у него лично мне это сказать, в лицо!
Кричу, а у самой по пылающим щекам слезы ползут. Значит, он все решил за нас обоих. Но имею ли я право на него злиться, после того как отталкивала его, после того как оскорбляла недоверием?..
— Я поеду к нему.
Тем более, что дорога до дома недалека. Справилась же я с нею беременная? Справлюсь и с детьми. Надо только подготовиться как следует, и выдвинуться, пока не наступили настоящие холода.
Фей оставил мне сундук с золотом. Вот большую часть я взяла себе, на путешествие. На остальные деньги купила три медальона магии и вручила моим нанятым пекарям.
— Кроме вас мне не на кого оставить дом, а продавать его я не хочу, — печально сказала я. — Здесь родились все мои мечты и надежды. Здесь я была счастлива. Здесь я работала для себя и воплощала в жизнь все свои самые смелые желания. Тут я обрела себя. Это место навсегда будет моим. И однажды я сюда вернусь. А пока вы… вы храните его. Эта магия поможет вам печь десерты и торты не хуже меня. Только не увлекайтесь ею и не применяйте каждый день. Не то обрастете чешуей.
Говорю, шучу, а у самой сердце горит от боли. Ах, Фейергар, отчего ваша чешуя вас не спасла?..
Для дороги я купила новый крепкий возок, с сидениями, оббитыми мехом. Пару хороших лошадей. Для себя и для служанки, что будет меня сопровождать, взяла по меховой шубе. Детям — меховые комбинезоны, кучу пеленок, корзинки для провизии, походные грелки, чтоб греть малышей. Ах, это было рискованное путешествие! Но я уповала на магию и на резвость коней. Магией я будут потчевать в этой дороге каждого, чтобы никакая хворь нас не взяла.
— Фей, мы идем, — шептала я, вечерами рассматривая припасы и поглаживая корзинки с заготовленной едой. — Ты нас жди. Мы обязательно приедем, и я еще услышу то, что ты не успел мне сказать!
***
Магия — вещь непредсказуемая.
Если честно, то я думал, что закончу свою жизнь там, под мостом, раздавленный расплавленными камнями. Потом — что испущу дух в госпитале. Потом — что закончу свою жизнь глухим и слепым обрубком. Старый глупый паленый дракон…
Но магия почему-то пощадила меня.
Как только восстановились глаза, я с интересом рассмотрел руку, и убедился, что пальца на ней точно такие же, по каким меня узнала на балу Иоланта.
Ей бы моя новая кисть понравилась. Жаль, что я потерял обручальное кольцо. Оно расплавилось вместе с мостом.