Страница 9 из 100
Глава 6. Убежище
К дому мы подходим, когда мои моральные силы уже на пределе.
Я даже отталкиваю хозяйку, врываюсь в дом и стремлюсь к ярко пылающему очагу со своей корзинкой.
Тяну к огню озябшие руки. Замерзшие пальцы ломит так, что я стискиваю зубы, чтоб не застонать.
— Ну, куда ж ты детей-то!.. — ругается мужчина и отнимает у меня корзинку, которую я чуть ли не запихала в огонь. — Смотри, плащ подпалила! На твоем месте я б вещи берег. Когда еще сможешь обзавестись новыми?
— Детей бы покормить, — сунулась женщина. — Эвон как они надрываются.
— Я… я не умею, — прошептала я.
— Ой, да и не хитра наука! Первые? — деловито осведомилась она. Я лишь кивнула.
У нее самой-то был целый выводок.
Пятеро крепких, невысоких и широких ребятишек, очень похожих на нее с мужем телосложением.
Они с грохотом, как камни, скатились по лестнице со второго этажа, заслышав, что отец и мать вернулись.
И теперь глазели на нас, будто я была диковинка какая-то.
— Ну, чего вытаращились? — прикрикнула на них мать. — Жанка! Живо ступай наверх, приготовь гостевую комнату. Разожги огонь в камине, да подвесь котел, чтоб нагреть воды!
Жанна, верно, была самая старшая. Плотная, низкая, как кадушка девица лет тринадцати, темноглазая, толстогубая, нехотя скривилась.
— Живо, кому сказала, — зашипела на нее мать. — Будешь прислуживать госпоже. За то получишь пять медяков! Ну, поворачивайся, толстожопая!
Спровадив дочь, крестьянка накинулась на мужа.
— Олаф, осел! Ступай за водой! Сударыне нужно будет переменить белье и почистить платье!
Командуя, меня она усадила между делом в старое, порядком вытертое кресло у огня.
Помогла расстегнуть платье и приложила детей к груди.
— Вот так, держи голову-то! — командовала она, помогая мне правильно распределить руки и удерживать детей. — Ишь, оголодали…
Тела младенцев были тепленькие, тяжеленькие.
Ели они жадно, так, что я даже морщилась от боли.
— Крепкие, демоново отродье, — вернувшийся с водой муж крестьянки глянул в мой угол и покачал головой. — И сразу двое. Как с ними теперь?..
Я задумалась.
Времени, чтоб киснуть, предаваться отчаянию и плакать, у меня не было.
Нужно было устраиваться, и побыстрее.
Тут, как я поняла, никто не пожалеет и кормить задарма не станет.
Спасибо, что предоставили кров.
— Я, пожалуй, завтра же поищу работу, — пробормотала я, нащупав под теплой спинкой ребенка кошелек. — Есть тут поблизости дома, где требуются работницы?
— Рабочих рук всегда не хватает, — скептически оглядев меня, произнесла женщина. — Только что вы умеете, сударыня? Не очень-то вы крепкого телосложения. Тяжелую работу вряд ли потянете.
— Кое-что и я смогу, — туманно ответила я. Не признаваться же ей, что я в ужасе, в панике, и понятия не имею, чем заработать себе на кусок хлеба!
— Ну, а детей куда денешь? Хозяева не сильно-то любят, когда служанки отвлекаются на своих отпрысков и не работают.
— А с детьми… Если б вы были так великодушны и разрешили б вашей дочери за ними присматривать, я бы платила ей пару медных в день.
— Хм, а что, — мысль эта хозяйке понравилась. — Так и быть, я согласна! Жанка! — завопила она, задрав голову к потолку. — Готово там у тебя? Будешь слушаться госпожу — получишь пару медяшек! К весне купим тебе нарядную юбку и козу!
Жанна что-то прогудела нехотя сверху.
— Ну, идем, — хозяйка нетерпеливо помогла мне подняться, подхватила мою корзинку. — Посмотрите вашу комнату.
Ну, разумеется, комната была не дворец.
Обычная комната в крестьянском добротном доме. Квадратная, довольно просторная. На одной из стен окно.
Напротив него камин.
Жанна развела в нем огонь, и в комнате становилось все теплее. Над огнем девушка подвесила котел, в котором грелась вода для меня.
Тут же было ведро с холодной водой.
Для умывания должно хватить…
Рядом с камином, чуть ли не прижавшись к нему боком, стояла кровать — деревянный высокий, как шкаф, сундук на ножках.
Жанна раскрыла его резные дверцы, чтоб жар наполнил постельное белье.
Рядом с кроватью был простой стол, грубо сколоченный стул. На столе умывальные приборы. Вот и вся обстановка.
— Ну, располагайтесь! — прощебетала хозяйка. Получив от меня семь медяков, она сделалась очень довольной. — Ужин будет чуть позже!
И она отправилась на кухню, готовить.
Я же поспешила уложить насытившихся детей в нагретую постель и укутала их одеялом.
Сама избавилась от испачканной, окровавленной одежды.
Кое-как в ведре застирала испачканное белье. Почистила платье так, что кровавые пятна стали не видны.
Замотавшись в плащ, я развесила свои вещи сохнуть на каминной решетке и без сил опустилась в кресло.
Сил не было совершенно.
Нехитрые мои занятия утомили меня так, что я еле дышала, лежа в кресле.
Взгляд мой уперся в стену, и на ней я с удивлением увидела ранее незамеченный предмет — зеркало.
Старое, большое, пыльное.
Такое пыльное, что почти слилось с серой стеной.
А в нем отражалась — нет, не новая и больная я, измученная и замершая в кресле.
С ужасом увидела я в зеркале больничную палату. Кажется, даже услышала писк медицинских приборов.
А из мути старого зеркала на меня тревожно и преданно уставились два лица — матери и брата!