Страница 76 из 100
— Иоланта, — произнес Фей, все так же пристально глядя мне в глаза и все так же лаская меня под водой, смелее и откровенней, — может быть, достаточно?
— Чего, Фей?
— Достаточно упрямства? — договорил он. — Я вижу, я знаю: вы сможете преодолеть все. Вы справитесь. Вы выживете. Но какой ценой, Иоланта? Какой ценой? Дети не будут вас видеть. Вы вечно будете заняты работой и заботой о том, как и на что содержат дом. Вы уже устали, а дальше будет только труднее. Сейчас, сегодня о вас позаботился я. Увел вас с кухни, заставил сделать то, в чем вы себе отказываете — отдохнуть. А завтра? Кто заберет на себя часть ваших забот? Кто снимет с ваших плеч эту тяжесть?
— Вероятно, — промямлила я, дрожа от смущения, потому что ладонь Фейергара забралась слишком далеко и теперь вкрадчиво проникала меж моих сжатых бедер, поглаживая там, — я найду себе мужа и выйду замуж еще раз… И он обо мне станет заботиться…
— Почему не я?
На этот вопрос у меня ответа не было.
Да я и самой себе не могла объяснить, почему так боюсь его и отчего так истово и упрямо отталкиваю его желание помочь мне, его заботу…
— Может, оттого что я боюсь принадлежать вам? — шепчу я, пока его руки продолжают путешествовать по моему телу.
Мне вдруг пришла мысль, что я боюсь Фейергара из-за некрасивого опыта моей прежней жизни. Из-за того, что я знаю, как могут предать самые близкие и самые родные люди. Отнять все, отмахнувшись от меня как от ничего не значащей безмолвной вещи, — а ведь они даже не обладали ни силой, ни властностью Фея.
А я… я просто боюсь снова потерять себя и право своего голоса. Боюсь, что мою просьбу о чем-то важном и необходимом не услышат.
— Я могу дать вам многое, Иоланта.
Его губы касаются моих пылающих губ, и я больше не могу противостоять искушению. Я слишком хорошо помню, как Фей умеет ласкаться — безумно страстно, неудержимо, жадно, на грани помешательства.
— Жизнь показала, — выдыхаю я, извиваясь в воде, сама подставляя свое тело под его ласковые умелые пальцы, — что мне… не нужно… многого. Мне нужно необходимое. То, чего я желаю, а не то, что хотите дать мне вы.
— Свои желания неплохо б уметь озвучивать, — заметил Фей, внимательно наблюдая за моим лицом. Ведь на нем красноречиво выписывалось каждая моя эмоция, каждое чувство, охватывающее меня с тем, как его руки рисовали узоры страсти на моей разогретой в воде коже.
— Вот сейчас, например, — вкрадчиво произнес Фейергар, когда его рука скользнула меж моих бедер и пальцы достигли вожделенной цели, а я ахнула от бессовестного и глубокого проникновения. — Чего вы хотите сейчас? Скажите. Это ведь нетрудно? Ну?
Его пальцы толкнулись сильнее, глубже, но медленнее. Словно Фей хотел упиться каждым мигом моих сладких страданий.
Я ахнула в голос, судорожно вцепившись пальцами в борта ванной. И его жадное, развратное и такое желанное действие повторилось. Он ласкал меня так, что я едва не зарычала, расставив колени шире и вся собравшись в комок.
Бессовестная пульсирующая плоть меня предавала.
О, господи, как я хотела того, что сейчас делал Фей!
Как я замирала в предвкушении очередного неспешного и глубокого толчка в свое тело, и как я подавалась вся вперед, глотая воздух и запрокинув голову назад, когда оно свершалось!
— Ну? — один из пальцев Фея погладил меня снаружи.
Там, где так горячо пульсировало желание. Там, где я жаждала сильнее всего. Там, где блаженство прошило меня вернее молнии, и я затряслась, как в лихорадке, от каждого легкого касания, и закусила губы, чтобы не зарычать от терзающего мое тело пожара желания.
— Чего вы хотите сейчас, милели, больше всего?
— Вас, — выдохнула я грубым бессовестным голосом, через силу раскрыв пьяные от возбуждения глаза.
Его палец продолжал гладить меня, вызываю крупную дрожь, и я все губы искусала, глядя в жестокие глаза Фея, который наслаждался властью надо мной.
— Я не расслышал, — жестоко сказал Фей, снова сильно и даже жестко толкнув пальцами в мое тело.
— Я хочу вас! — извиваясь, простонала я, забившись в воде, как рыбка.
Его руки сжались на моем теле. Крахмальная белоснежная сорочка его промокла, но ему ее было ее жаль.
Он притянул меня к себе, властно, требовательно, непреклонно. Впился в мои губы, и я ответила ему таким же горячим, сумасшедше страстным поцелуем.
Он вынул меня из ванны. Вода скатывалась с моего тела жемчужным потоками, но ему это было все равно.
У камина был расстелен пушистый ковер, поверх него было кинуто несколько шкур. Ими я прикрывалась, сидя в кресле вечерами у огня.
Вот на них-то Фей и уложил меня, покрывая все мое лицо поцелуями. Даже если б я захотела сейчас сказать «нет» — я бы не смогла. Он завладел моим ртом, он целовал мои губы так долго, так жадно, что я чуть не погибла от возбуждения.
Казалось, он избавился о одежды в один взмах, оставшись обнаженным. Его тело, идеальное в своих пропорциях, в своей силе, казалось мне воплощением дикой и бессовестной страсти.
Он обнял меня за бедра, крепко стискивая кожу стальными пальцами. Закинул мои ноги себе на плечи и овладел мной так, что я не смогла сдержать крика.
Жадно и быстро.
Слишком жарко, слишком чувствительно и бесстыдно.
Я металась под ним, а он укрощал меня, сдерживал мои попытки отстранить его и ослабить его натиск, наполнявший меня невероятным наслаждением.
Он целовал мой вопящий рот, ласкал моя дрожащий язык, и я сходила с ума, потому что мне чудилось, что он овладевает мной и в рот.
Его страсть была чем-то запредельным.
Я думала, не вынесу ее накала и остроты. Думала, сойду с ума от пронзающего меня удовольствия. Думала, его жесткое и сильное тело сотрет меня в порошок. Я сражалась за свой разум, за свою жизнь — и за право быть с ним и брать от него удовольствия столько, сколько смогу выдержать.
Кожа моя пылала, словно раскаленная в огне.
Фейергар, устроившись сидя у моих бедер, продолжал удерживать мои ноги высоко поднятыми, и то и дело прикусывал на них кожу, туша безумный пожар всепоглощающей страсти.
Наверное, я вела себя слишком громко, потому что он решительно перевернул меня, прижал к себе, снова овладевая мной, и зажал ладонью мой рот. Разум мой воспламенился. Наслаждение перешло в страдание, я извивалась и вырывалась из его рук, и я даже укусила его, потому что мне казалось — если я не крикну, сердце просто разорвется в моей груди.
Но Фей в ответ больно укусил меня в плечо, затем в шею. И я ощутила остроту его клыков.