Страница 56 из 100
Глава 32. Суд
Я купила магии для близнецов на все те деньги, что у меня были.
На жизнь оставила совсем немного.
Лишь бы спасти детей!
Я позабыла и о работе, и о новом доме. Два дня я сидела с детьми неотрывно, не выходя из комнатки, куда поселил меня Гарольд.
Реагировала на каждый их вздох, на каждый всхлип.
Кормила их по первому же кряхтению, по первому звуку. И капала, капала капли магии в их раскрытые губки. Смотрела, как розовеют их бледные щечки, тихо радовалась и целовала их сопящие носики.
А детки смотрели на меня своими голубыми молочными глазками и улыбались. И засыпали на моих руках, доверчиво и сладко, зная, что теперь они в безопасности.
О, как я была виновата перед ними! Как я корила себя!
Я верила в себя, в свою силу и в то, что могу заставить людей мне служить. Но просчиталась. И это едва не стоило здоровья и жизни моим детям!
Один лишь только раз я выбралась из дома с Гарольдом — подать в суд на чертову Хильду с ее выродком Жанной.
Гарольд и тут помог — помог составить прошение о честном суде и заплатил пошлину.
— Я верну вас все, до последнего гроша! — пылко пообещала я.
Гарольд вздохнул.
— Ах, это такие пустяки, — грустно ответил он. — Если бы я смел… Если бы я мог, я бы сделал вам предложение тотчас же. Но вы, кажется, несвободны?..
Я лишь кивнула головой.
— Но я обещаю, что приложу все силы, чтобы освободиться! — с жаром сказала я.
— Не обещайте, — так же грустно ответил Гарольд. — Ваш муж… драконы не склонны отдавать своего. Думаю, он вернет вас. В скором времени.
— Но я не хочу этого! — запротестовала я. — Вы же понимаете, что я тут оказалась не просто так? Муж мой виновен в том положении, в котором я оказалась. И, вероятно, не особо-то он хочет жить со мной. А вы, Гарольд, вы заботливый и внимательный, чуткий и щедрый. Иметь такого друга — уже редкая удача, а мужа — это мечта любой женщины!
— Ах, если б вы были свободны! — с отчаянием произнес Гарольд.
Жить со мной вне брака он не хотел.
И винить его в этом было невозможно.
Я была женщиной дракона. Мало кто осмелился бы оспорить у дракона его женщину. А тот, кто осмелился, долго б не прожил.
Так что я всерьез задумалась о том, а не подать ли мне на развод. Хотя, кажется, случаев разводов с драконами в этом мире еще меньше, чем безумцев, готовых на отчаянные шаги ради любимых женщин…
Но любила ли я Гарольда? Смогла бы с ним прожить жизнь?
Первым моим порывом было ответить «да!» на этот вопрос. Но это было, конечно, горячим чувством благодарности этому человеку. Но можно ли на одной благодарности далеко уехать?
И можно ли оскорблять такого благородного человека нелюбовью? А что, если настоящее чувство придет ко мне потом? Смотреть на других за спиной Гарольда?
Не очень-то это порядочно…
Через пару дней были готовы колыбели для близнецов и кровать для меня.
И ночью, с величайшей предосторожностью, я переехала из дома Гарольда с детьми в свой дом. Так что люди могли говорить, что к нему стучалась какая-то женщина с детьми, но кто, откуда, и куда делась — этого с точностью казать никто не мог.
И только оказавшись в своем доме, я смогла вздохнуть свободнее.
Конечно, мою комнату хорошенько протопили, так, сто стены нагрелись и были горячи. А потом проветрили, чтобы вышла влага. И теперь тут было сухо и тепло.
Но по полам гуляли сквозняки, не было ковров. Ноги подмерзали.
Да и много вещей для удобств не было.
Близнецов, верно, придется мыть в той же лохани, в которой стиралось белье.
Но это были уже мелочи.
Главное — я была в своих стенах. В своем доме, сама себе хозяйка.
И не было рядом нудной жадной хозяйки, и прожорливой хитрой Жанны.
Я, конечно, вернусь на кухню и буду печь свои блестящие драгоценностями пирожки. Но дети все равно будут в пределах видимости. Я буду проверять, как служанка с ними управляется. И уж точно не допущу гадкого отношения к ним!
Но к обязанностям хозяйки дома и кондитера я сразу же приступит не смогла. Утром явился посланник судьи, передал мне письмо из суда. И я узнала, что мое дело рассмотрится в срочном порядке, сегодня в полдень.
Потому что дело касается драконьих детей.
И мне пришлось спешно бежать к молочнику, покупать у него молоко, отрывать одну служанку от работы и велеть ей неотрывно следить за детьми.
А старушке-хозяйке я велела присматривать за служанкой, чтоб та не ленилась.
А сама к назначенному времени пошла в суд, вооружившись всеми доказательствами, что у меня были.
В своем прошении о справедливости я указала всех людей, что могли бы подтвердить мою правоту. Там был и ювелир, которому я продала алмаз, и продавец магии, у которого я пополняла свои запасы.
И, разумеется, Гарольд.
Его я увидела на одной лавке с прочими моими свидетелями. Они были не очень-то довольны, что их оторвали от работы, но не прийти не осмелились. Ведь речь шла о драконах!
И я, глядя на их смиренно сложенных на коленях руках, на их покорные лица вдруг ощутила страх. Оказывается, я очень важная персона, что б там не говорила Хильда. И дело я затеяла нешуточное. И обвинение выдвинула страшное.
Такое страшное, что кнут обернется против меня, если я лгу.
Хилда с Жанной тут тоже были. Сидели на соседней лавке, тоже пока в качестве свидетелей.
Не знаю, зачем Жанне нужна была новая юбка к весне. Ибо одета она была более чем прилично. В чистую синюю яркую юбку, в черный корсаж с разноцветными шнурками и в белую чистую блузу.
Они обе с Хильдой походили на откормленных уток, чистеньких, ярких и очень довольных жизнью. Их телеса так и перли из одежды. Кожа была чистая, ровная. Волосы опрятно прибраны.
Ну, кто на таких скажет, что они воровки?..
Судья, сушеный временем и старостью человек, с костлявым длинным носом, с темным морщинистым лицом, сурово ткнулся в бумаги на столе. В них я узнала свое прошение.
— Итак, все собравшиеся! — ознакомившись с делом, звонко выкрикнул надтреснувшим голосом судья. — Тишина! Тишина в зале! Рассмотрим сегодня жалобу Иоланты, — он запнулся на моем имени, снова ткнулся своим длинным носом в бумаги, — Торнгарн, которая утверждает, что ее обокрали, и едва не заморили ее детей голодом, отказывая им в еде, и голодом магическим, отказывая им в положенной части магии! О как, — он поднял голову от бумаг и обвел зал потрясенным взглядом. — Эй, ты, женщина!
Он ткнул узловатым пальцем с толстым грубым ногтем в Хильду, и та подскочила на ноги.