Страница 36 из 100
Глава 22. Фейергар
— Зачем мы приехали сюда?
В голосе Милдред слышится вежливое удивление.
Она выглядывает из кареты и видит только дорогу, кусты и болото за ними.
Подмерзающее болото. По утрам сейчас довольно холодно.
Не в этом ли секрет спасения Иоланты и детей?
Почему-то мне хотелось думать, что она жива тоже. Дети — да, однозначно да. Она?..
Я надеялся.
Впрочем, скоро мы это узнаем наверняка.
— Вы все перепутали! Я же говорила, что Макс довез бы нас точнее! Это не то место, не та дорога…
Милдред была раздражена. Слова, срывающиеся с ее губ, резкие, она словно отчитывает меня. Раньше она такого себе не позволяла.
И женственность — с удивлением понял я, что женственности, слабости и хрупкой беспомощности в ней прибавилось с потерей ноги. Из кареты ей помог вылезти кучер, подав уважительно руку.
И она эту помощь приняла.
А раньше наподдала бы пинка помощнику. Или влепила злую пощечину, нарочно метя по носу, чтоб увидеть кровь.
Милдред осторожно сошла в пожухлую траву, припорошенную инеем, тяжело оперлась на сою щеголеватую трость и огляделась.
— Это совсем не то место, — твердо заявила она, оглядевшись кругом. И ни один мускул не дрогнул на ее лице! Прекрасное самообладание…
Я был уверен, что нашел то самое место. Ну, или очень близкое к тому, где все произошло. Дорога тут шла практически по болоту. От топи ее отделяли только кусты, за которыми — смерть.
Тропинка, петляющая между кочками, еле угадывалась.
По ней убежала Иоланта?
Лицо Милдред ничего не выражало. Она крепко держала себя в руках.
— Вы, верно, не рассмотрели хорошенько, — ответил я, еле сдерживаясь от того, чтоб расхохотаться Милдред в лицо. — Вот же дорога. А там — болото.
Но Милдред была неумолима.
— Это не то место! — шипела она злой кошкой. — Вы что, за дуру меня держите? Думаете, мне вышибли мозги? Отбили память? Мы ехали в противоположную сторону!
— Нет, — ответил я, с трудом сдерживая гнев. — Я думаю, вам отбили совесть.
— Что?.. — Милдред безотчетно отшатнулась от меня, словно хотела бежать по тому болоту прочь, опираясь на свой роскошный костыль.
Но это был лишь миг ее слабости. Она взяла себя в руки тотчас же и неприятно оскалилась.
— Вы что, — произнесла она нахальным, полным смеха голосом, — вы подозреваете меня в чем-то? Вы обвиняете меня в случившемся?!
Она с хохотом задрала юбку, демонстрируя мне обрубок своей ноги.
Бинты, бинты, а после них — тонкое, стройное бедро, нежная кожа под кружевами белья. Смотрится странно; дико. Пугающе.
— Ну же, генерал! — воскликнула она, кривляясь, нарочно не опуская юбку и делая шаг вперед своей прилаженной к культе деревяшкой. — Скажите мне это в глаза! Наберитесь смелости! Посмотрите на мое увечье и скажите, что я пожертвовала собой, чтобы ваша жена исчезла! Мне до смерти надоело смотреть на ваши сердито надутые губы! Вы как капризный мальчишка, — она вспыхнула от гнева. — Вас не устроили мои ответы, и вы силой хотите выдавить из меня нужные вам слова!
Я молча смотрел на ее страшное, искаженное злобной ухмылкой лицо.
— Полагаете, чтобы выдвинуть вам обвинение, мне не хватает смелости? — спокойно уточнил я.
— А чего же еще, генерал? — усмехнулась Милдред, насмешливо щуря глаза. — Вы ни слова не говорите, вывозите меня, беззащитную раненную и больную женщину, непонятно куда, тайно, лишая поддержки верных мне людей! Это что, поступок смелого человека? О, я понимаю. Вам досадно, что в этой заварушке выжила я, а не она. Но у меня побольше опыта в опасных делах. Так что и шансов выжить было больше! И поэтому вы сейчас хотите мстить мне? Зачем вы притащили меня сюда? Это не то место, здесь вы не найдете правды! Хотите потопить в этом болоте? Так же, как потонула она? После стольких лет верной службы вам? После того, чем я пожертвовала ради вас? После всего?! Хотите убить вашего верного солдата?
— У вас не могло быть больше шансов выжить, — рыкнул я, перебивая ее горячечную, полную яда, речь. Она осеклась на полуслове, с полуоткрытым ртом и вытянувшимся лицом. — Вы должны были умереть, защищая мою жену, милели Милдред! Вы никчемный, трусливый солдат, если позабыли о вашем долге! А наказание вас настигнет, уверяю вас. Но оно будет зависеть от того, что покажет мое расследование.
Из ночного тумана с шумом и гиканьем на нас выехали всадники.
В первом из них я узнал своего нового адъютанта. Прочие, кажется, были местными жителями.
— Нашли дом, милорд, — хрипло произнес адъютант. От усталости он чуть не валился с седла, но дело свое делал. — Дом крестьян, довольно зажиточных. Хильда и Гюнтер. Говорят, там появилась неизвестная женщина. Пришлая. Ранее в городе ее никто не видел.
Я обернулся к Милдред.
Губы ее были плотно сжаты, глаза — презрительно сощурены.
Я ждал слов покаяния и мольбы о пощаде.
Но и сейчас Милдред была нема, как рыба. Она не собиралась признаваться ни в чем.
— Что ж, — глухо произнес я. — Едем. Разузнаем сами у этих людей, что за женщина живет в их доме, и откуда она взялась.
— Сейчас? — усмехнулась она. — Ночью? Вы поднимете их с постелей?
— Разумеется, да, — ответил я. — Именно ночью. Ночью у неизвестных беглянок меньше шансов удрать. Скрыться. Нагрянем внезапно для нее!